06.10.2026 12:03
Снимать Россию годами – и упорно не видеть в ней ничего, кроме зла.
Снимать Россию годами – и упорно не видеть в ней ничего, кроме зла. Удивительная слепота для «большого художника».
Уже писал о Звягинцеве после признания его иноагентом. Но его заявления из Франции – продолжение того, что он давно говорил языком кино.
В этом контексте очень отозвалась новая колонка директора Института социокультурных проблем Анатолия Черняева для РИА Новости. Удивительно точно он сформулировал главное: проблема Звягинцева в том, что, показывая тёмные стороны России, он отказывается видеть в ней что-либо ещё.
Власть – зло. Вера – лицемерие. Семья – обречена. И так из фильма в фильм. Миллионы людей, которые любят, помогают друг другу, спасают, строят, растят детей, в эту картину не помещаются. Они ведь могут испортить обвинительное заключение.
Особенно сильный у Черняева ответ на сравнения с Тарковским, которые так любят проводить наши и не наши высоколобые интеллектуалы. Можно перенять долгие планы, библейские мотивы, созерцание воды и огня. Но любовь к своему народу вместе с режиссёрскими приёмами не скопируешь.
«Художник вправе быть пристрастным к своей стране. Но пристрастность без любви легко превращается в русофобию, а искусство – в инструмент политического манипулирования. Поставить талант на службу такой цели – означает изменить самому предназначению художника. Даже если это сделано мастерски. Даже если этому аплодируют в Каннах», – пишет Черняев. И точнее тут не скажешь.
Россия гораздо больше, чем отведённая ей роль в чужом обвинительном сценарии. И миллионам людей, которые каждый день делают её лучше, не нужно одобрение Канн, чтобы знать, ради чего они живут. А вот режиссёру, который так и не сумел их увидеть, стоило бы задуматься: всё ли в порядке с его оптикой?
Уже писал о Звягинцеве после признания его иноагентом. Но его заявления из Франции – продолжение того, что он давно говорил языком кино.
В этом контексте очень отозвалась новая колонка директора Института социокультурных проблем Анатолия Черняева для РИА Новости. Удивительно точно он сформулировал главное: проблема Звягинцева в том, что, показывая тёмные стороны России, он отказывается видеть в ней что-либо ещё.
Власть – зло. Вера – лицемерие. Семья – обречена. И так из фильма в фильм. Миллионы людей, которые любят, помогают друг другу, спасают, строят, растят детей, в эту картину не помещаются. Они ведь могут испортить обвинительное заключение.
Особенно сильный у Черняева ответ на сравнения с Тарковским, которые так любят проводить наши и не наши высоколобые интеллектуалы. Можно перенять долгие планы, библейские мотивы, созерцание воды и огня. Но любовь к своему народу вместе с режиссёрскими приёмами не скопируешь.
«Художник вправе быть пристрастным к своей стране. Но пристрастность без любви легко превращается в русофобию, а искусство – в инструмент политического манипулирования. Поставить талант на службу такой цели – означает изменить самому предназначению художника. Даже если это сделано мастерски. Даже если этому аплодируют в Каннах», – пишет Черняев. И точнее тут не скажешь.
Россия гораздо больше, чем отведённая ей роль в чужом обвинительном сценарии. И миллионам людей, которые каждый день делают её лучше, не нужно одобрение Канн, чтобы знать, ради чего они живут. А вот режиссёру, который так и не сумел их увидеть, стоило бы задуматься: всё ли в порядке с его оптикой?