24.10.2026 17:19
Для правды иногда нужно потерять сто сорок друзей.
Для правды иногда нужно потерять сто сорок друзей. Из проповеди Андрея Ткачева.
«Горе тем, которые зло называют добром, а добро — злом, тьму почитают светом, а свет — тьмою, горькое считают сладким, а сладкое — горьким».
Это перемена смысловых ориентиров. Окна дозволенного становятся всё шире, и человек уже не знает, что такое плохо и что такое хорошо. Кажется, что ничего плохого вообще не осталось: всё, что раньше называли злом, теперь предлагают считать добром.
Но если человек хотя бы языком участвует в этой подмене, ему горе. Он смешивает сладкое с горьким, тёмное со светлым, доброе со злым. Сегодня от человека требуется высокое мужество хотя бы для того, чтобы сказать: «Плохо — это плохо».
Подружка показывает новую наколку: «Смотри, какая красивая». А ты скажи: «Зачем ты это сделала? Зачем расписала себя?» Она услышит не то, что ожидала, и обидится. Скажи человеку: «Не надувай себе губы, не уродуй себя. Тебе некрасиво. Не делай этих операций, ты станешь хуже. Надо красиво постареть».
И считайте: было у вас сто сорок друзей — стало сто сорок врагов. За одно слово. Потому что нас заставляют сюсюкать, улыбаться и на всё отвечать: «Да, как красиво! Как хорошо!»
Да что хорошо? Нехорошо это. Нехорошо.
Правда не всегда начинается с великого подвига. Иногда она начинается с отказа похвалить то, что ты считаешь уродством, или оправдать то, что знаешь как грех. Ты не обязан хамить и унижать человека, но не имеешь права ради его расположения назвать тьму светом.
Горе не только тому, кто делает зло. Горе и тому, кто переименовывает его в добро, чтобы всем было удобно. Потому что после подмены слов человек теряет способность различать саму реальность.
«Горе тем, которые зло называют добром, а добро — злом, тьму почитают светом, а свет — тьмою, горькое считают сладким, а сладкое — горьким».
Это перемена смысловых ориентиров. Окна дозволенного становятся всё шире, и человек уже не знает, что такое плохо и что такое хорошо. Кажется, что ничего плохого вообще не осталось: всё, что раньше называли злом, теперь предлагают считать добром.
Но если человек хотя бы языком участвует в этой подмене, ему горе. Он смешивает сладкое с горьким, тёмное со светлым, доброе со злым. Сегодня от человека требуется высокое мужество хотя бы для того, чтобы сказать: «Плохо — это плохо».
Подружка показывает новую наколку: «Смотри, какая красивая». А ты скажи: «Зачем ты это сделала? Зачем расписала себя?» Она услышит не то, что ожидала, и обидится. Скажи человеку: «Не надувай себе губы, не уродуй себя. Тебе некрасиво. Не делай этих операций, ты станешь хуже. Надо красиво постареть».
И считайте: было у вас сто сорок друзей — стало сто сорок врагов. За одно слово. Потому что нас заставляют сюсюкать, улыбаться и на всё отвечать: «Да, как красиво! Как хорошо!»
Да что хорошо? Нехорошо это. Нехорошо.
Правда не всегда начинается с великого подвига. Иногда она начинается с отказа похвалить то, что ты считаешь уродством, или оправдать то, что знаешь как грех. Ты не обязан хамить и унижать человека, но не имеешь права ради его расположения назвать тьму светом.
Горе не только тому, кто делает зло. Горе и тому, кто переименовывает его в добро, чтобы всем было удобно. Потому что после подмены слов человек теряет способность различать саму реальность.