— Моя бывшая жена будет приходить к нам ужинать по пятницам, ей одиноко, — сообщил он за завтраком.

— Моя бывшая жена будет приходить к нам ужинать по пятницам, ей одиноко, — сообщил он за завтраком.

Фраза прозвучала буднично, между глотком апельсинового сока и намазыванием масла на тост. Павел даже не оторвал взгляда от экрана смартфона, где, судя по мелькающим графикам, изучал утренние котировки акций.

Анна замерла с туркой в руке. Кофе, только что собиравшийся убежать, послушно осел, словно тоже опешил от услышанного.

— Что, прости? — переспросила она, аккуратно ставя турку на подставку. Звук удара металла о дерево показался оглушительным в повисшей тишине.

Павел, наконец, поднял глаза. В его взгляде читалось легкое, искреннее недоумение человека, который только что озвучил самую логичную вещь в мире и не понимает, почему его просят повторить.

— Инесса возвращается в наш город. У нее здесь никого не осталось после развода с ее вторым мужем. Я подумал, что будет по-человечески поддержать ее. Мы ведь цивилизованные люди, Аня. Пятничный ужин — это сущая мелочь.

Анна медленно вытерла руки о полотенце. «Цивилизованные люди». Это было любимое выражение Павла, его универсальный щит от любых эмоциональных претензий. Если ты против — ты дикарь, не способный на высокие отношения.

— Паша, — начала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты хочешь сказать, что женщина, с которой ты прожил пять лет и которая ушла от тебя со скандалом, будет каждую неделю сидеть за нашим столом?

— Это было давно, — отмахнулся он. — Мы всё забыли. Ей сейчас тяжело. У нее депрессия, кот болеет, на работе проблемы. Будь снисходительнее. Я уже пообещал.

Слова «я уже пообещал» прозвучали как удар молотка судьи. Обжалованию не подлежит.

Первая пятница: Эффект присутствия
Подготовка к первому «цивилизованному» ужину напоминала подготовку к обороне крепости. Анна выдраила квартиру так, словно ожидала санэпидемстанцию. Она приготовила утку с яблоками — сложное, праздничное блюдо, которое должно было без слов заявить: «Посмотри, как у нас всё идеально, и убирайся».

Ровно в 19:00 раздался звонок в дверь.

Инесса не выглядела как женщина, страдающая от депрессии и одиночества. Она стояла на пороге в безупречном бежевом тренче, источая тонкий аромат дорогого парфюма. Ее волосы были уложены волосок к волоску, а в руках она держала бутылку вина, стоимость которой, вероятно, равнялась недельному бюджету Анны на продукты.

— Анечка! — Инесса шагнула вперед, обдав ее облаком аромата пачули и ванили, и изобразила поцелуй в воздухе где-то возле ее уха. — Какая ты... домашняя. А я прямо с работы, даже переодеться не успела.

Анна, одетая в красивое, но удобное платье, внезапно почувствовала себя прислугой.

За столом солировала гостья. Павел расцвел. Он наливал вино, смеялся над шутками Инессы и вспоминал прошлое.

— А помнишь, Паш, как мы заблудились в Праге и ночевали на вокзале? — Инесса изящно держала бокал за тонкую ножку.
— Еще бы! Ты тогда так замерзла, что мне пришлось отдать тебе свое пальто, — улыбался муж.

Анна сидела, методично разрезая утку на микроскопические кусочки. Инесса к еде почти не притронулась.

— Очень вкусно, Аня, — сказала она, отодвигая тарелку. — Жаль, что Паша не любит запеченные яблоки. У него от них всегда была изжога. Но ты, видимо, этого еще не знаешь. Ничего, со временем выучишь все его причуды.

Павел даже не заметил шпильки. Он лишь виновато улыбнулся: «Да, яблоки я как-то не очень...».

Когда дверь за Инессой наконец закрылась, Анна ожидала, что муж хотя бы поблагодарит ее за терпение. Вместо этого он потянулся и сказал:
— Вот видишь? Отлично посидели. Она совсем не страшная.

Эскалация: Правила чужой игры
Последующие пятницы слились в один тягучий, изматывающий кошмар. Инесса стала константой.