Ни в одном детском саду мне не удавалось спать днем.

Ни в одном детском саду мне не удавалось спать днем. Лежишь, томишься, с боку на бок крутишься: и скучно, и ни о чем не думается, и домой хочется, к бабушке. И так мне однажды стало тоскливо, что я не выдержала, села на кровати и… запела. И конечно тут же прибежала воспитательница.

— Ну-ка, тихо! Чего орешь? Не видишь - спят все. Ложись, глаза закрой.

— Я не ору. Я тихонечко пою. Лежа мне не удобно, — пояснила я.

И снова запела.

—Так. Ну, стоя, тебе точно будет удобнее! – зашипела воспитательница. — Одевайся! В углу допоёшь.

В угол меня поставили на кухне. Я прислонилась к стене и запела с того же места, где меня оборвали.

А воспитательницы как раз обедали – одна наша, одна – из соседней группы – та самая, что всегда с растрёпанной прической и очень злая.

— Опять Маша?

— Кто ж еще? Теперь поёт! — то ли пожаловалась, то ли похвасталась наша. — И как бабушка с нею выдерживает!?

— Может, она больная? — предположила чужая. — С головой не в порядке?

— Да что вы такое говорите! Детство это просто еще! — не выдержала нянечка, вытиравшая мокрой тряпкой большой облезлый стол. — Ребёнок она ещё, маленькая совсем.

— Все маленькие, но все - дети как дети, а эта вечно… Чего вот она поёт без спросу? — не сдавалась наша воспитательница. — Может, и больная…

Я из угла их слушаю и продолжаю петь. Песня кончилась, я решила вернуться в спальню. Очень уж было в углу неуютно. А с ними – еще скучнее.

— Анмихална, можно я спать пойду?

— Что, петь расхотелось? — ехидно спросила Анна Михайловна.

— Просто я песен мало знаю…

— И, слава богу!

— …но знаю много стихов.

— Тогда стой - читай стихи!

И я стала читать стихи - с выражением, громко. Но стихи тоже скоро кончились. Тогда я сама себя тихонько похвалила и опять спросила:

— Теперь можно я уже спать пойду?

А воспитательницы как раз доели, чаю попили, и им покурить надо было сходить – они всегда под лестницей за углом садика курили - я видела.

— Орать больше не будешь?

— Нет, спать буду.

— Иди!

Пошла я в спальню, легла в кровать и думаю: неужели я вправду больная? А чем же? Ну, нянечка же сказала - детство! Вот она, моя болезнь. Так меня же надо это… изо… изо.. лировать… как тех пожелтевших девочек из моей палаты, когда я в больнице лежала. Я же, чего доброго, и заразить кого-нибудь могу!

Вечером пришла бабушка, ей, конечно же, нажаловались, что я пела во время тихого часа. И, конечно же, она меня ругала. Но я даже не обиделась: она ведь не знает, что я больна. Бабушка много работает в своем институте, со мной разговаривает мало — могла и не заметить, как я заболела. А воспитательница меня целыми днями воспитывает, ей виднее.