У женщины были руки с накладными ногтями, под которые забилась кровь и грязь.

У женщины были руки с накладными ногтями, под которые забилась кровь и грязь. Я почему-то смотрел именно на ее руки. Они нервно сжимали ремешок от сумочки.
– Доктор, она совсем плохая?
– Ситуация тяжелая, но шансы неплохие, – сказал я рукам. – Сложный перелом мы соберем. Внутреннего кровотечения нет, только ушибы и ссадины. А кровь из рта из-за прикушенного языка. Собака относительно молодая, так что скорее всего поправится.
Руки слегка расслабились. Маленькая сумочка упала на смотровой стол. На ее черной коже горделиво сиял лейбл известной фирмы. Я перевел глаза левее сумки. Там лежала черная дворняжка, сонная и спокойная после предмедикации. Одна ее лапа была нелепо обмотана бинтами, а из второй торчал катетер. Перевязку наложила дама. Катетер поставил я. В операционной гремел инструментами Сашка, собирая все необходимое для остеосинтеза.
– Это просто здорово! – обрадовалась владелица сумки. – Доктор, сделайте все, что можно! Я себе не прощу, если она умрет.
– Это собака скорее всего бездомная. Даже если мы ее вылечим, она никому не нужна, – я наконец-то поднял глаза и посмотрел в лицо женщине. – Вы понимаете, что спасете ее только тогда, когда найдете ей дом? Это очень благородно, что вы привезли к нам сбитое вами животное, но на этом история не заканчивается…
Я всегда чувствовал себя немного меркантильной сволочью в таких ситуациях. Рядом с нашей клиникой проходила скоростная магистраль, и четвероногих жертв прогресса обычно несли к нам. Сашка – хирург – выбил из директора кучу инструментов для остеопластики и с увлечением собирал пазлы из раздробленных костей. Но было одно очень большое «но». Инструменты, рентген-аппарат, препараты для анестезии и расходные материалы стоили дорого. Аренда помещения тоже обходилась в круглую сумму. А несли нам чаще всего случайно найденных животных. И узнав, сколько будет стоить оказание помощи непонятно чьей или вообще ничьей кошке или собаке, добрые люди начинали скандалить. Они были уверены, что их миссия заканчивается на пороге клиники. И не понимали разницы между «Скорой помощью» для людей и клиникой для животных.
Мы частенько шли на уступки, проводили оказание неотложной помощи по цене приема для пенсионеров (на тот момент – 100 рублей, на что говорили: «Дорого»), но оставить у себя животное не могли никак. Стационар на две клетки не был рассчитан на пребывание безнадзорного животного на неопределенное время. Иногда нам помогала Лена, волонтер приюта, всеми правдами и неправдами находя передержку. Но чаще всего добрые люди просто бросали пострадавших под дверью.