Анна Федоровна вошла в магазин.

Анна Федоровна вошла в магазин. Все, кто там находился, сразу замолчали. Она подошла к прилавку.

– Одну булку хлеба и макарон.

Продавщица кинула перед ней то, что женщина просила.

– С такой-то пенсии, можно купить чего-нибудь еще.

Пожилая женщина ничего не ответила, молча отдала деньги, положила в сумку, которой было не меньше ста лет свои покупки, и вышла из магазина.

– Бабы сразу заговорили.

– Какая! Ходит, как оборванка, ничего толком не покупает себе, наверное, на золотой гроб копит.

– Да уж. Люди, когда у них горе случается, как-то мягче становятся, а эта, посмотрите, зазналась. И куда она только деньги девает?

Одна из женщин, довольно молодая, спросила:

– А что случилось-то? Ну, экономит бабка, и что? Они старые все такие.

К ней повернулись все разом.

-Да ты же ничего не знаешь!

-Не знаю.

Маргарита приехала в это село всего полгода назад. Женщиной была общительной, да и муж у нее не просто человек, а фельдшером тут стал, поэтому она сразу со всеми сдружилась.

-Эта Федоровна, как позор нашего села! Все, понимаешь. Все, Рит, хоть что-то делают. А она ничего. Мы же каждый раз на лучшее село выдвигаемся. Председатель у нас знаешь, какой? Вот, если бы победили, то нам бы тут памятник поставили. Пушкину!

-Сергеевна, совсем ты дура к старости стала! Ну, какому Пушкину? Есенину.

Одна из старушек презрительно посмотрела на ту, которая вела рассказ. Тут вмешалась третья.

-Обе вы ни бум-бум! Тогда бы нам дорогу сделали до трассы новую…

-Ты-то, Семеновна, откуда это знаешь?

-Откуда надо! У меня источники информации проверенные.

Маргарита замотала головой:

-Ничего не понимаю! Женщина эта чем помешала?

-Ну, как чем? Каждый раз перед смотрами, мы тут в деревне все скидываемся. Ну, чтоб комиссию, как полагается встретить. Клуб там покрасить, шарики развесить, ну и всякое такое. А Анька-никогда! Мы ей сколько раз говорили-ладно бы, получала мало, так нет же! Пенсия-то у нее хорошая, а на благое дело не скидывается.

Рита совсем растерялась.

-И по многу складываетесь?

-Так кто сколько может. Кто тыщу, а кто и две.

-Тут же столько дворов… Это можно за раз самому дорогу построить.

Семеновна махнула на Риту рукой.

-И ты туда же! Ну, чего мы эту дорогу строить должны, если мы ее выиграть можем! Ты что думаешь, что наш председатель дурак?

Рита усмехнулась.

-Нет, конечно… Так а про какое горе вы говорили? Не понимаю? Как все взаимосвязано?

Снова говорить начала та бабка, которая начинала, которую все называли Сергеевна:

-Понимаешь, Маргарита, у Анны внучка была. Болела она сильно. Ну, как Федоровна ее только не пыталась вылечить, так не получилось у нее. Лет уж 6, как она ее схоронила. И все, как подменили бабу. Жадная стала. Себя голодом морит. А раз в месяц ездит в город. Мы уж думали, что она в секту какую вступила. Решили поговорить с ней, чтоб не позорила наше село. И что ты думаешь? Она же нас на порог не пустила!

-Ну, так у человека горе… Мало ли что. Может быть, она в церковь ездит.

-Да в какую церковь? Ты ее видела? Какая-то сатанистка.

Рита покачала головой. Странные здесь старушки. Их председатель, похоже, обувает по полной, а они ему в рот заглядывают. Вот уж где секта. С Маргариты пока никто никаких денег на украшение села не спрашивал, поэтому она махнула рукой, и попыталась все забыть.

Спустя месяц, а то и больше, поехала Маргарита в город, к лучшей подружке погостить. Они жили когда-то в одном воре, потом ходили в один детский садик, а потом и в один класс. Когда путь дорожки разошлись, дружбу свою они не растеряли. Только Маргарита выбрала семью, а Галя карьеру. Сейчас это был знаменитый на весь город юрист и адвокат.

Иногда, к сожалению, не так часто, как им хотелось бы, Галя могла выделить день или два для отдыха. И сразу же звонила Маргарите.

-Ритка-Маргаритка! Я завтра выходная! До обеда сплю, а после обеда удивленно рассматриваю тебя на кухне…

Муж Риты очень хорошо относился к Гале, и отпускал жену к ней без проблем. Даже сам говорил: