О, вы думали, Фурия — это максимум безумия?

О, вы думали, Фурия — это максимум безумия? Вы ошибались. Добро пожаловать в мир Лютика. Садитесь поудобнее, печеньки уже закончились, мы их съели от стресса. Сейчас будет история о собаке, которая живёт по принципу «бей или бегай кругами».

Знакомьтесь, Лютик.
Чихуахуа с гонором, который всегда заканчивается кверху жопой. Это не просто характеристика. Это диагноз. Это судьба. Это эпиграф к его жизни, который он перечитывает каждый день, но так и не может запомнить.

Про драки и самооценку.
Лютик обожает задираться. Он ввязывается в драку с видом человека, который только что выиграл в лотерею, купил Ferrari и готов разорвать любого, кто посмотрит на него косо.

Проблема в том, что через три секунды он летит на землю. Кверху жопой. Лапы в воздухе. Взгляд обиженный, как у ребёнка, у которого только что отобрали последнюю конфету.

Достоинство растоптано. Честь порвана в клочья.

Но проходит пять минут — и он снова задирается.

Потому что память у чихуахуа короткая, а амбиции — вечные. Лютик не помнит боли. Он помнит только, что он — главный. И мир должен об этом узнать.

Про еду и «придурошность».
Лютик очень хочет есть. Очень. Его живот — это чёрная дыра, которая требует постоянного наполнения.

Но есть проблема.
Когда приходит его очередь, он начинает судорожно бегать вокруг нас. Кругами. Быстро. Создавая хаос, который невозможно описать словами. Он путается под ногами, мечется, чуть не падает, а потом смотрит на нас с выражением: «Ну? Чего вы стоите? Я же тут умираю с голоду!»

Вы думаете, он просто может стоять и ждать? Нет. Это было бы слишком просто. Слишком по-человечески. Слишком скучно.
Лютику нужно сначала навести суету. Показать, что он тут главный страдалец.

Про тайну сломанной лапы.
Однажды ранним утром мы услышали плач. Не просто скулёж, а полноценную оперу на тему «жизнь — боль».

Вышли во двор. Все собаки гуляли как ни в чём не бывало. Спокойные, счастливые, беззаботные.

А Лютик сидел в одиночестве. Со сломанной лапой.

Как? Как, блин, это случилось?

Может, неудачно прыгнул. Может, наступил на что-то. Может, просто решил, что жизнь без драмы — не жизнь, и пора уже устроить представление с медицинским уклоном.

Мы до сих пор не знаем. Лютик молчит. Он сидел тогда, смотрел на нас влажными глазами и, кажется, ждал, когда его пожалеют. Не объяснений. Не правды. А внимания.

Мы пожалели. Отвезли к врачу. Лапу отремонтировали. Лютик ходил с гордым видом ветерана боевых действий, который прошёл Вьетнам, ещё несколько войн и вернулся с медалью.

Про главный талант.
Лютик умеет то, что не умеет никто.

Когда в доме начинается всеобщая «песня горя» — Лютик включается одним из первых.

Он орёт. Он выкладывается. Он вкладывает в этот лай всю свою маленькую душу.

А потом все замолкают, успокаиваются.

Кроме Лютика.

Он продолжает. Громко. Протяжно. Своим маленьким ротиком, который, кажется, способен издавать звуки, несовместимые с его размером. Орёт, пока не выдохнется. И смотрит на всех с вызовом: «Что, никто больше не хочет? А я хочу. Я не такой, как вы. Я особенный».

Про главную мечту.
Если бы Лютик мог сказать одну фразу, она звучала бы так:

«Возьмите меня на ручки и оставьте меня в покое».

Вот она, квинтэссенция Лютика. Он хочет внимания, но не выносит, когда его трогают. Он хочет быть на руках, но чтобы его не гладили. Он хочет быть рядом, но отдельно.

Мы не знаем, как это совместить. Лютик, кажется, тоже. Но он продолжает пытаться.

Он приходит, трогает нас лапой, требует, чтобы его взяли. А когда мы берём — начинает возмущаться, что его трогают.

Это невозможно. Это бессмысленно. Это чистейшее чихуахуа.

P.S. Лютик, ты — маленький нелепый гений. С твоими драками, падениями, тайнами и ором после того, как все уже замолчали.

Мы тебя не понимаем. Честно. Мы ломаем голову каждый день. Но без тебя было бы слишком скучно.

Слишком правильно. Слишком по-человечески.

А ты — собака сложной душевной организации. И мы тебя за это любим🧡.