"На УЗИ я спросила, каков пол ребенка, и услышала ответ, от которого буквально заледенела и онемела: «Это не ребенок» Кошмарная история женщины, переж…
Когда акушерка вытащила его, первое, что я услышала, была фраза: «Какой ужас!» Потом она спросила, буду ли я на него смотреть. Я закрыла глаза рукой и сказала, что нет: мне казалось, что я буду помнить то, что увижу, до конца жизни, а я этого не хотела. Я продолжала лежать под капельницей, а ребенка не уносили, он лежал тут же, возле кровати, в каком-то лотке. Родился он не маленьким, как мне сказали, кило восемьсот. Позднее мне говорили, что его внутриутробная смерть была почти мгновенной, что был избавлен от мук, какие испытал бы, если бы родился живым, а потом умирал, но это все равно мало утешало.
Потом его вынесли, а куда дели после, я не спрашивала и не знаю. В той книге, которую я упоминала, было написано, что в Европе существуют даже кладбища для детей, которые не прожили на этом свете ни секунды, но у нас, полагаю, они проходят по категории биологических отходов. Хотела бы я посещать такое кладбище, если б они у нас были? Думаю, что нет — это без конца заставляло бы меня задавать вопросы, на которые нет ответа, и испытывать чувство вины. Была ли я виновата в случившемся? Ни до, ни тем более во время беременности я не курила и не пила, и я, и Женя были молоды и здоровы. В конце концов я пришла к выводу, что от такого никто не застрахован.
Хотя муж слал мне СМС, в которых признавался в любви, успокаивал, обещал, что все будет хорошо, я была уверена, что мы расстанемся. Мне казалось, что он все время будет вспоминать нашего сына, я не была уверена в том, что смогу родить еще одного, живого и здорового. После искусственных родов у меня не сокращалась матка, был даже собран врачебный консилиум, после которого мне предложили удалить орган. Вот тут я впервые впала в настоящую истерику и кричала: «У меня нет от него детей!»
Я знала, что Жене нужен наш общий ребенок, но дело было не только в этом: я ощущала чудовищную пустоту, я испытывала невероятную потребность держать на руках живое доношенное дитя. В конце концов врачи добились того, что матка сократилась. Вскоре меня выписали, я принимала таблетки, потому что у меня появилось грудное молоко. Чувствовала себя ужасно, ничего не могла делать, вдобавок узнала, что свекровь во всем обвиняла меня, считая, что я «испорченная», и уговаривала сына развестись со мной.
К чести Жени, он во всем меня поддерживал, говорил, что у нас еще будут дети, а если даже и нет, то есть Катя. Казалось бы, в моей ситуации мне надо было бояться новой беременности, я же настолько этого хотела, что буквально терроризировала врачей бесконечными вопросами, когда наконец можно. Забеременела я через год и попортила медикам немало нервов, буквально заставляя их держать все под строжайшим контролем. Ожидая результатов генетического анализа, не спала и не ела. Никакой патологии обнаружено не было, но я все равно очень волновалась.
Рожала сама и родила за три часа — мальчика, три с половиной килограмма. Впервые взяв его на руки, сильно плакала: и от радости, что этот малыш жив и здоров, и от горя, потому что потеряла того несчастного малютку. Хочу сказать, что я не стала забирать результаты его вскрытия — в этом месте в документах пустое место. Я боялась не того, что будет там написано, а врачебной ошибки. Мы счастливы, я, Женя, Катя и Максим; муж никогда не напоминает мне о том, что было, но я знаю, что в человеческой душе есть раны, после которых остаются рубцы, от которых невозможно избавиться. Память разума милосердна, но у сердца она все равно своя, непостижимая и глубокая. Мы очень ценим вашу поддержку. Если вам понравилось, пожалуйста, поставьте лайк и подпишитесь на наш канал, чтобы не пропустить новые, не менее захватывающие рассказы.