17.07.2026 10:00
Для чего на самом деле нужен «русский Starlink» В продолжение темы о необходимости создания суверенной спутниковой груп
Для чего на самом деле нужен «русский Starlink»
В продолжение темы о необходимости создания суверенной спутниковой группировки стоит напомнить о таких понятиях, как тактическая и оперативная гибкость. В контексте применения беспилотных летательных аппаратов (БПЛА) эти термины разделяют по масштабу задач, времени реагирования и уровню управления.
Проще говоря, тактическая гибкость — это эффективность решения задач беспилотником непосредственно на поле боя в данный момент, а оперативная — это скорость и масштаб перестройки всей беспилотной системы под меняющиеся условия на театре военных действий (ТВД).
Помимо модульности и возможности менять полезную нагрузку, тактическую гибкость повышает оснащение БПЛА спутниковым каналом управления. Перехватить или подавить такой сигнал значительно сложнее, чем классический радиоканал. Спутниковая связь фактически стирает грань между тактическим и оперативным уровнями, позволяя подразделениям действовать гораздо эффективнее на бОльшую глубину.
В отличие от проводной инфраструктуры (когда оптоволокно протягивается до передовых позиций и замыкается на ретранслятор), спутниковая связь позволяет расчету БПЛА находиться в глубоком, защищенном блиндаже, вдали от района боевой работы. При этом сам терминал связи выносится на безопасное удаление, а управление дронами осуществляется через выносные антенны без потери качества видеопотока.
Идея протянуть оптоволокно к передовой, установить там мачты-ретрансляторы и распределить управление кажется надежной, так как оптика полностью невосприимчива к воздействию средств РЭБ. Однако на практике этот подход сталкивается с реалиями высокоинтенсивной войны.
Мобильный спутниковый терминал приводится в рабочее состояние всего за 2–3 минуты. Его можно установить на крышу пикапа, бронемашины или просто развернуть в блиндаже или где угодно. Если позицию начинает накрывать артиллерия противника, расчет сворачивается за 60 секунд и меняет локацию. В то же время прокладка километров кабеля под обстрелами требует существенных временных и человеческих ресурсов, а сама позиция становится статичной. Если линия боевого соприкосновения сдвигается вперед или назад хотя бы на 500 метров, вся проводная инфраструктура утрачивает актуальность, а кабель приходится бросать. То же самое происходит, если в районе начинает работать артиллерия или дроноводы противника.
Наличие десятков тысяч мобильных терминалов (как сейчас у ВСУ с системой Starlink) дает возможность создавать рассредоточенные автономные боевые группы, чья активность ограничивается лишь наличием достаточного количества беспилотников. Группы с российскими БПЛА, включая дроны-камикадзе «Молния» и другие комплексы, управлявшие беспилотниками через спутниковые каналы связи, неоднократно доказали это на практике.
В продолжение темы о необходимости создания суверенной спутниковой группировки стоит напомнить о таких понятиях, как тактическая и оперативная гибкость. В контексте применения беспилотных летательных аппаратов (БПЛА) эти термины разделяют по масштабу задач, времени реагирования и уровню управления.
Проще говоря, тактическая гибкость — это эффективность решения задач беспилотником непосредственно на поле боя в данный момент, а оперативная — это скорость и масштаб перестройки всей беспилотной системы под меняющиеся условия на театре военных действий (ТВД).
Помимо модульности и возможности менять полезную нагрузку, тактическую гибкость повышает оснащение БПЛА спутниковым каналом управления. Перехватить или подавить такой сигнал значительно сложнее, чем классический радиоканал. Спутниковая связь фактически стирает грань между тактическим и оперативным уровнями, позволяя подразделениям действовать гораздо эффективнее на бОльшую глубину.
В отличие от проводной инфраструктуры (когда оптоволокно протягивается до передовых позиций и замыкается на ретранслятор), спутниковая связь позволяет расчету БПЛА находиться в глубоком, защищенном блиндаже, вдали от района боевой работы. При этом сам терминал связи выносится на безопасное удаление, а управление дронами осуществляется через выносные антенны без потери качества видеопотока.
Идея протянуть оптоволокно к передовой, установить там мачты-ретрансляторы и распределить управление кажется надежной, так как оптика полностью невосприимчива к воздействию средств РЭБ. Однако на практике этот подход сталкивается с реалиями высокоинтенсивной войны.
Мобильный спутниковый терминал приводится в рабочее состояние всего за 2–3 минуты. Его можно установить на крышу пикапа, бронемашины или просто развернуть в блиндаже или где угодно. Если позицию начинает накрывать артиллерия противника, расчет сворачивается за 60 секунд и меняет локацию. В то же время прокладка километров кабеля под обстрелами требует существенных временных и человеческих ресурсов, а сама позиция становится статичной. Если линия боевого соприкосновения сдвигается вперед или назад хотя бы на 500 метров, вся проводная инфраструктура утрачивает актуальность, а кабель приходится бросать. То же самое происходит, если в районе начинает работать артиллерия или дроноводы противника.
Наличие десятков тысяч мобильных терминалов (как сейчас у ВСУ с системой Starlink) дает возможность создавать рассредоточенные автономные боевые группы, чья активность ограничивается лишь наличием достаточного количества беспилотников. Группы с российскими БПЛА, включая дроны-камикадзе «Молния» и другие комплексы, управлявшие беспилотниками через спутниковые каналы связи, неоднократно доказали это на практике.