Дети узнали Мессию: пророчества младенцев и ослик
Когда Христос входит в Иерусалим, дети начинают кричать пророчества. Даже малыши, вот как мой Коля, только что родившиеся, которые ещё не умеют говорить, младенцы начали кричать пророческие слова. Это как когда-то ослица Валаама заговорила. И если Господу нужно, чтобы прозвучала хвала, Он найдёт, как её произнести, чтобы услышали все.
Это будут даже дети, у которых ещё зубы даже близко не прорезались. А могут закричать камни, заговорить ослы и птицы.
И когда Христос вошёл в храм, когда выгнал всех торговцев, Его обступают больные люди, которые ходили за Ним везде. Он исцеляет слепых и хромых. И тогда малыши закричали: «Осанна Сыну Давидову!»
И первосвященники возмутились:
— Слышишь, что они говорят?
А дети говорили не от себя. Они вручили свои уста Святому Духу. Вот где позор для взрослых книжников. Знатоки Писания, прочитавшие тысячи свитков, не узнали Мессию, а малыши Его узнали.
Ещё одна интересная деталь этого праздника — ослик. Есть очень интересная притча про ослика, который принимал всё на себя. Это я подробно описал в нашей статье на канале, который работает на пожертвования, чтобы здесь, в соцсетях, продолжалась наша работа.
Можете перейти и поддержать нашу работу. За это низкий поклон. Имена всех, кто отправляет пожертвования, передаю матушкам в женский Аланский монастырь. Это единственный способ сейчас собирать пожертвования. А бонусом — вот такие заметки, которые вы можете почитать.
Но самое главное — Господь и сегодня входит в Иерусалим. Иерусалим — это душа человеческая, а Вход Господень — это вхождение Бога в нашу душу.
И эта картина оживает. Народ, который встречает Христа с ветвями, — это наши добрые чувства, возвышенные мысли. Фарисеи и первосвященники, которые ищут убить Христа, — это наши низменные желания, страсти, всё то, что восстаёт внутри нас против Бога.
А храм, который Христос очищает, выгоняет торговцев, — это наша душа.
Несчастлив тот, кто не открыл врата своего духовного Иерусалима, своей души, и не принял Бога в себя. Никто не умирает вечной смертью, кроме того, в ком умер Бог.