25.04.2026 14:44
В 2025 году ВЦИОМ отчитался: среди российской молодёжи 18–24 лет патриотами себя считают 99 процентов.
В 2025 году ВЦИОМ отчитался: среди российской молодёжи 18–24 лет патриотами себя считают 99 процентов. Цифра ошеломляет и сразу рождает сомнения. Либо статистика намеренно раздута до абсурда, либо под словом «патриотизм» понимают нечто настолько размытое, что в него помещается и лояльность, и равнодушие, и просто страх открыто высказаться. Реального сравнения с другими странами у нас нет, но картина в развитом мире рисует совсем иную реальность.
По данным ОЭСР за 2021 год, среди 18–29-летних граждан богатых демократий доверие к правительству в среднем держится на уровне всего 37 процентов. В Скандинавии и Люксембурге показатели заметно выше: в Финляндии — 60,4 процента, в Норвегии — 59,4, в Люксембурге — 58,1. Зато во Франции, Великобритании, Японии и Ирландии они падают ниже 25 процентов — это самый низкий уровень среди всех возрастных групп. Там молодёжь не молчит. Низкое доверие превращается в политизацию и становится топливом для массовых выступлений.
Примеров хватает. В 2023 году во Франции именно зумеры и студенты стали главной ударной силой протестов против пенсионной реформы: миллионы выходили на улицы, блокировали транспорт и университеты. В 2025-м волна Gen Z-протестов прокатилась по Непалу, Мадагаскару, Перу, Индонезии и Марокко. Молодые люди свергали правительства, требуя борьбы с коррупцией, рабочих мест и честных выборов. Символом стал пиратский флаг из японской манги «One Piece» — знак борьбы с коррумпированной системой. Даже в Японии, где доверие к власти среди молодёжи всего 22,1 процента, вместо уличных бунтов растёт «тихое сопротивление»: поколение hikikomori и отказ от традиционных карьер.
Россия на этом фоне выглядит аномалией. Сопоставимой открытой статистики по доверию молодёжи к власти нет, зато есть 99-процентный патриотизм по ВЦИОМ. И если верить пресс-секретарю президента Дмитрию Пескову, который в апреле 2026 года заявил, что большинство россиян «с пониманием относятся к цифровым ограничениям», то молодёжь якобы не только терпит блокировки мессенджеров и замедления интернета, но и считает это нормой ради «безопасности». Как это соотносится с обвальным падением рейтингов власти от того же ВЦИОМ вообще не понятно.
Вопрос не в цифрах, а в их смысле. Когда «патриотизм» измеряют готовностью молчать и мириться, а не требованием соблюдать права граждан и желанием участвовать в политической жизни государства, он перестаёт быть гражданской позицией. Он превращается в инструмент контроля. В странах ОЭСР низкое доверие 18–29-летних заставляет правительства искать ответы — или сталкиваться с протестами. У нас же 99 процентов «патриотов» позволяют власти не задаваться вопросом, почему эти же самые патриоты рекордными темпами покидают страну. Разница между реальным чувством и статистическим лоялизмом определяет, будет ли следующее поколение двигателем развития или просто фоном на который можно даже не обращать внимание.
///ПолитДоклад
По данным ОЭСР за 2021 год, среди 18–29-летних граждан богатых демократий доверие к правительству в среднем держится на уровне всего 37 процентов. В Скандинавии и Люксембурге показатели заметно выше: в Финляндии — 60,4 процента, в Норвегии — 59,4, в Люксембурге — 58,1. Зато во Франции, Великобритании, Японии и Ирландии они падают ниже 25 процентов — это самый низкий уровень среди всех возрастных групп. Там молодёжь не молчит. Низкое доверие превращается в политизацию и становится топливом для массовых выступлений.
Примеров хватает. В 2023 году во Франции именно зумеры и студенты стали главной ударной силой протестов против пенсионной реформы: миллионы выходили на улицы, блокировали транспорт и университеты. В 2025-м волна Gen Z-протестов прокатилась по Непалу, Мадагаскару, Перу, Индонезии и Марокко. Молодые люди свергали правительства, требуя борьбы с коррупцией, рабочих мест и честных выборов. Символом стал пиратский флаг из японской манги «One Piece» — знак борьбы с коррумпированной системой. Даже в Японии, где доверие к власти среди молодёжи всего 22,1 процента, вместо уличных бунтов растёт «тихое сопротивление»: поколение hikikomori и отказ от традиционных карьер.
Россия на этом фоне выглядит аномалией. Сопоставимой открытой статистики по доверию молодёжи к власти нет, зато есть 99-процентный патриотизм по ВЦИОМ. И если верить пресс-секретарю президента Дмитрию Пескову, который в апреле 2026 года заявил, что большинство россиян «с пониманием относятся к цифровым ограничениям», то молодёжь якобы не только терпит блокировки мессенджеров и замедления интернета, но и считает это нормой ради «безопасности». Как это соотносится с обвальным падением рейтингов власти от того же ВЦИОМ вообще не понятно.
Вопрос не в цифрах, а в их смысле. Когда «патриотизм» измеряют готовностью молчать и мириться, а не требованием соблюдать права граждан и желанием участвовать в политической жизни государства, он перестаёт быть гражданской позицией. Он превращается в инструмент контроля. В странах ОЭСР низкое доверие 18–29-летних заставляет правительства искать ответы — или сталкиваться с протестами. У нас же 99 процентов «патриотов» позволяют власти не задаваться вопросом, почему эти же самые патриоты рекордными темпами покидают страну. Разница между реальным чувством и статистическим лоялизмом определяет, будет ли следующее поколение двигателем развития или просто фоном на который можно даже не обращать внимание.
///ПолитДоклад