28.02.2026 15:45
Максим Галкин и Алла Пугачева: последние дни под обстрелами
Максим Галкин переворачивал Аллу Борисовну Пугачеву уже в седьмой раз за день.
её пролежни прели.
Алла Борисовна серьёзно сдала за последние дни. никакая косметика, никакие фильтры инстаграма уже не помогали. да и нечему было помогать. выводить её в люди уже тоже не было никакой возможности. время брало своё.
за окном гремели взрывы иранских ракет.
Максим действительно любил Аллу. он пробыл с ней долгие совместные годы. любил ее не как женщину, как человека. у Аллы Борисовны, несмотря ни на что, было огромное количество прекрасных человеческих качеств: непреклонность, верность семье, внутренняя сила, благодаря которой она стала той самой Аллой Борисовной.
и Максим хотел ей соответствовать. она сделала для него очень много, и он хотел отдать ей последний долг.
ему было страшно. очень страшно. но, находясь в жилом квартале, в эпицентре боевых действий, он делал для нее всё, что мог, чтобы хоть как-то облегчить её дни.
пока всё не закончилось. очередная иранская ракета обрушила часть стены, за которой находился Максим. мощным ударом его бросило на пол и он ударился головой. он уже давно не испытывал никакого, даже малого, счастья, но, когда он увидел, как на него обрушивается потолок - испытал облегчение.
вот и всё.
Максим не знал, сколько прошло времени с момента, когда он очнулся. за окном раздавались всё те же иранские взрывы, но стена почему-то была целой. целым был и он сам.
он увидел Аллу Борисовну, которая лежала на той же кровати. поднялся с пола и приступил к своей тяжелой, последней работе.
Максим Галкин переворачивал Аллу Борисовну Пугачёву и протирал её пролежни. он уже почти перестал вздрагивать от происходящего за окном. да и особо ни о чем не думал. просто продолжал делать свое дело.
пока в окно не влетел дрон. Максим даже не понял, что с ним произошло. вот он стоял - а вот он лежит. чуть поодаль Максим увидел другую свою половину.
вот и всё, подумал Максим перед тем, как его взгляд окончательно угас.
спустя какое-то время он снова очнулся рядом с Аллой Борисовной. Максим был целым. за окном гремели взрывы иранских ракет.
пролежни Аллы Борисовны прели.
её пролежни прели.
Алла Борисовна серьёзно сдала за последние дни. никакая косметика, никакие фильтры инстаграма уже не помогали. да и нечему было помогать. выводить её в люди уже тоже не было никакой возможности. время брало своё.
за окном гремели взрывы иранских ракет.
Максим действительно любил Аллу. он пробыл с ней долгие совместные годы. любил ее не как женщину, как человека. у Аллы Борисовны, несмотря ни на что, было огромное количество прекрасных человеческих качеств: непреклонность, верность семье, внутренняя сила, благодаря которой она стала той самой Аллой Борисовной.
и Максим хотел ей соответствовать. она сделала для него очень много, и он хотел отдать ей последний долг.
ему было страшно. очень страшно. но, находясь в жилом квартале, в эпицентре боевых действий, он делал для нее всё, что мог, чтобы хоть как-то облегчить её дни.
пока всё не закончилось. очередная иранская ракета обрушила часть стены, за которой находился Максим. мощным ударом его бросило на пол и он ударился головой. он уже давно не испытывал никакого, даже малого, счастья, но, когда он увидел, как на него обрушивается потолок - испытал облегчение.
вот и всё.
Максим не знал, сколько прошло времени с момента, когда он очнулся. за окном раздавались всё те же иранские взрывы, но стена почему-то была целой. целым был и он сам.
он увидел Аллу Борисовну, которая лежала на той же кровати. поднялся с пола и приступил к своей тяжелой, последней работе.
Максим Галкин переворачивал Аллу Борисовну Пугачёву и протирал её пролежни. он уже почти перестал вздрагивать от происходящего за окном. да и особо ни о чем не думал. просто продолжал делать свое дело.
пока в окно не влетел дрон. Максим даже не понял, что с ним произошло. вот он стоял - а вот он лежит. чуть поодаль Максим увидел другую свою половину.
вот и всё, подумал Максим перед тем, как его взгляд окончательно угас.
спустя какое-то время он снова очнулся рядом с Аллой Борисовной. Максим был целым. за окном гремели взрывы иранских ракет.
пролежни Аллы Борисовны прели.