Фёдоров: У нас было два МТЛБ и КАМАЗ, мы на них только выдвинулись на позицию.

Фёдоров: У нас было два МТЛБ и КАМАЗ, мы на них только выдвинулись на позицию. Потом эти два МТЛБ остались, один, который мой, хохлы сожгли, второй потом тоже перегнали, так он и был как дежурный. В основном техники у нас не было. Только трофейные машины находили, к примеру, «Жигуленки» разбитые, народ потом восстановил их — для ротации, для вывоза раненых мы их использовали. Так сказать, подручные средства.

Это по должностям. Потом уже настолько все это перемешалось. А так был простым стрелком. Но, честно, у добровольцев все немножко не так. Это в федеральной армии — пришел ты на должность, на ней служишь. А тут все-таки если человек опытный — он будет командовать. У нас там рядовые ротами командовали.

Корр.: То есть происходит стихийное выдвижение на младшие командирские должности?

Фёдоров: Да, да. У нас немного было народу, и как такового деления не было. Был командир взвода, командир роты сидел уже на второй линии, мы его и не видели. Вот, приходишь в штаб — продукты получить, еще что-то. Ротный: «Что без брони?» А лето, жара — в футболочке. Они в штабе в подвале сидят, бледные, как глисты, а мы загорелые все, потому что постоянно на позициях, в передвижении. Он говорит: «Там пятитысячная группировка „Кракен“ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) против вас идет!» Я говорю: «Ну пускай идет, чего там, посмотрим».

Корр.: Речь о нацбатальоне «Кракен» (организация, деятельность которой запрещена в РФ)?

Фёдоров: Да, да. Они как раз. Так, кстати, против нас в штурм и не пошли.

Корр.: Ты остановился на том, что пришли после вас сменщики…

Фёдоров: Да, мы вышли. Конечно, тут же начали парни в Белгороде бухать, некрасиво это было. А мне вещи доверили, и я вроде чувствую ответственность за то, чтобы мы не потерялись. Все загрузил, всех загнал. Хорошо, двухэтажный был автобус — бухариков вниз, а сами, кто трезвый, на второй этаж. И вот все решили — больше не пойдем. Из такого замеса вышли живые, и чтобы еще раз туда пойти? Да не дай бог! С нас хватило. Напоминало партизанщину какую-то, если честно. Но несмотря ни на что, мы свою функцию выполнили, прикрыли фронт. Однако, проходит месяц — один звонит: «Я подписал контракт». Второй товарищ тоже. И у меня самого зуд, я не могу. Ну не закончили, не закончили дело.

И вот в сентябре месяце (2022 года) пошел на новый контракт. Если в мае, на первый контракт, нас было 80 человек, то в сентябре уже восемь добровольцев. Это к тому, что не так уж много желающих добровольцами пойти. Народ уже понял, что это такое, и уже поток схлынул. После первых контрактов не осталось случайных. Шли люди, которые уже представляли свое место на войне, то, что они могут делать, что их там ждет. Второй раз я уже шел осознанно, уже понимал, что я могу, как могу. Первый контракт был, конечно, спонтанный зов души. Потом, уже когда осознаешь все в реальности, это иное. Дорогого стоит, что ребята пошли еще раз после всех этих испытаний тяжелых, все равно пошли. Здесь уже стало понятно, что деньги отошли на второй план, потому что мертвым деньги не нужны. Уже шли осознанно, чтобы воевать, защищать Родину. Это не пафос, а реальная ситуация.

📑 Читать статью целиком в 683 номере газеты «Суть времени» Сергея Кургиняна
#газета_Кургиняна

➡️ MAX | Telegram | ВК