ЛНР, я, Александр Сладков, и пакистанец Джон Хуссейн.

ЛНР, я, Александр Сладков, и пакистанец Джон Хуссейн. Вспомнить мой английский мне не удалось, помогли Иван Андреев и Олег Морянин, главные организаторы тура зарубежных блогеров в Донбасс.
Вот интересно, блогеры-то из тех, кто не считает Россию врагом, напротив, они с большим желанием путешествуют по нашей стране и по её новым (старым) территориям.

Всех гостей-блогеров объединяет одно обстоятельство, - никто из них не живёт на родине, они изгнанники, есть такие, которым запрещено встречаться с родными детьми, эту тему я поднимал, но в других беседах.

Джон – жизнерадостный парень средних лет, весьма активный в беседе, видно, что ему доставляет удовольствие общаться с коллегой (я себя имею в виду). Это несмотря на то, что на западе, точнее в Британии, наш Добровольческий корпус считается организацией террористической, с чем я абсолютно не согласен. Британцы, грабители и пираты мечтают, чтоб так же плохо, как о них думали о других.
Я, конечно, попытался было говорить на английском, но в памяти остались лишь некоторые фразы из курса, пройденного мной сорок лет назад в военном училище, где нам преподавали перевод газетных статей и ведение допроса пленных англоязычных врагов.

Я начал с вопроса о статусе, придуманном для нас в Британии:
- Джон, каково вам общаться со мной, с «террористом»?
- Так это вы для Украины террористы, не для меня.
- А какие у вас главные впечатления от ЛНР?
- Я шокирован мемориалом погибших детей, Аллеей Ангелов. Эти дети погибли от империалистического оружия, которое было передано Джокеру Зеленскому. И я в шоке от того, что об этом в мире никто не знает, и я не знал до приезда сюда. Я не знал о боли, которую испытывает ваш народ, о жертвах и о событиях, которые происходили здесь.

Вот так. Мы говорим, говорим, рассказываем, выступают наши политики, дипломаты, журналисты, и в интернете, и с больших трибун, идёт гигантская информационная работа, но даже те, кто интересуется, и для них всё то, что предшествовало СВО, всё это новость.

- Джон, Пакистан большая страна, важная роль в Центральной Азии, активная политика, ядерное оружие – но о вас здесь тоже не много знают.
- Ничего страшного, кто интересуется, тот знает. А вообще нам всем надо быть ближе друг к другу, мы отдалены, но надо общаться. И вместе строить геополитическую систему безопасности, очевидно, что гегемон (Запад? США? Англия – авт.) дряхлеет и падение его не за горами. Самое время объединяться и работать вместе.
- Джон, вы пакистанец, но живёте в Иране, как там сегодня?
- В Иране сегодня тридцать пять миллионов человек готовы встать под ружьё, если будет необходимо, если Америка начнёт какие-то движения. Тридцать пять, это неплохо.
- Джон, а мы вам не кажемся немного замороженными, не совсем готовыми так же общаться, как вы?
- Я бы не сказал. Здесь люди очень легко идут на контакт, даже если мы касаемся их тяжёлых воспоминаний. К нам подходят, заговаривают, интересуются нами.
Я б не сказал, что вы заморожены. Это мы были замороженными, но, как видите, разморозились.

Иван Андреев:
- Им очень интересно в России. И нам самим интересно посмотреть на себя их глазами. Мы же думаем, что нас там, за границей, все не любят, что нас все хотят убить, уничтожить. А когда к нам приезжают люди из Европы, Америки, они крайне дружелюбны. Мы приводим их в институты, организуем встречи с людьми, и они счастливы. Это неофициальные встречи, Студенты фотографируются с ними со всеми, общаются.

Я продолжаю:
- Джон, ты пакистанец, но где ж твой пакуль (национальный головной убор)?
- Я ж всё-таки в Иране живу, но как-нибудь съезжу в Пакистан, возьму пакуль и переправлю его тебе.
- Приезжай ещё, я тебя отвезу в Суздаль, там интиересно.
- Пойдёт.
- А мы махнём там по рюмашке хреновухи?

Джон интересуется у Олега Морянина, который и переводит весь наш разговор:
- А что такое хреновуха?
- Да так, детский напиток.
- Детский?
- Да. Но сейчас тебе лучше выпить кофе, и мы поедем дальше.