16.08.2026 18:31
Вот вам и «спасибо» за включенную кору...
Вот вам и «спасибо» за включенную кору...
За окнами одного из родильным домов Санкт-Петербурга медленно проступал петербургский рассвет — тот самый, серо-свинцовый, который кажется предвестником не новой жизни, а бесконечной рабочей недели.
Моё дежурство к этому моменту напоминало затянувшийся марафон в тумане. Я не присела ни разу. Мой рацион за последние двенадцать часов состоял из адреналина и крепкого кофе, который уже не бодрил, а просто держал нервную систему в состоянии натянутой струны. Мне кажется, мы всю ночь мы не просто ходили, а все время бегали.
Пятнадцать родов, которые приняла только я сама, несколько операций, бесконечные стопки документации... Я чувствовала себя не врачом, а каким-то высокотехнологичным механизмом, у которого заканчивается заряд.
И тут тишину коридоров разорвал звонок из приёмного покоя. — Вторые роды! Тужится! Поднимаем на каталке! — голос дежурной акушерки прозвучал, как приговор моему заветному желанию просто закрыть глаза на пять минут.
Я посмотрела на часы и с какой-то философской грустью поняла: отдых — это миф, придуманный людьми, не работающими в акушерстве.
Двери лифта с грохотом разъехались, и в коридор влетела каталка. Пациентка была, мягко говоря, не в духе. Вторые роды — это иногда стихия, но здесь стихия была особенно буйной. Женщина вела себя крайне неадекватно: кричала так, что остальные женщины выглядывали из своих род.залов и думали: "Вот ей плохо, а мне что, так - ерунда".
Наша пациентка была физически довольно сильная и отчаянно пыталась отбиться от персонала. Мы с акушеркой, проявляя чудеса физической подготовки, пытались переложить её на Рахмановскую кровать, а она извивалась под нами с огромным сопротивлением.
Ситуация накалялась. Я видела, что головка малыша уже на подходе. В такие моменты в животе всё сжимается: за мать не страшно, за ребёнка — до дрожи. Нужно было немедленно вернуть ситуацию в русло медицины, а не первобытного хаоса.
Я решительно подошла к изголовью. Собрав остатки своего обаяния и весь авторитет, который накопила за годы практики, я заговорила. Не шепотом, не нежно, а максимально строго, как на стройке или производственном цеху:
— Женщина, возьмите себя в руки! Слушайте нас! Не отключайте кору головного мозга! Вы же человек, способный контролировать свои эмоции!
Я сделала ставку на интеллект. И, к моему огромному облегчению, эта ставка сыграла. Она замерла. На мгновение в её глазах мелькнуло узнавание, она словно услышала не крик врача, а логический аргумент. Она выдохнула, сосредоточилась, и спустя пять минут в палате раздался долгожданный крик — родилась девочка.
Мы поздравляли её, собирая последние крохи своего человеческого облика от усталости.
В голове пульсировала одна мысль: «Опять писать бумажки. Очень много бумажек».
Позже, из документов, мы узнали, что пациентка — сама медицинский работник. Видимо, мой призыв «включить кору» попал в самую точку, сработав как профессиональный триггер.
Спустя час я уже чувствовала себя почти героем. Мы сидели на конференции, с достоинством докладывая, что за сутки в нашем отделении провели более тридцати родов. Это был триумф воли и медицины! Мы наконец-то могли выдохнуть.
Всего тридцать минут спокойствия, после которых меня вызывают к главному врачу. Вид у него был такой, будто он только что прочитал сценарий трагедии. — Пришла телефонограмма из Комитета, — сухо начал он. — Жалоба от женщины. Говорит, к её дочери в родах отнеслись крайне неуважительно и заявили, что у неё отсутствует кора головного мозга.
Я замерла, глядя в окно на серый Петербург. Что ж, если для того, чтобы спасти жизнь, нужно было провести краткий ликбез по анатомии в разгар родов — значит, такова цена нашей святой и очень неблагодарной работы.
Вот вам и «спасибо» за включенную кору...
#отзывысдругойстороны
За окнами одного из родильным домов Санкт-Петербурга медленно проступал петербургский рассвет — тот самый, серо-свинцовый, который кажется предвестником не новой жизни, а бесконечной рабочей недели.
Моё дежурство к этому моменту напоминало затянувшийся марафон в тумане. Я не присела ни разу. Мой рацион за последние двенадцать часов состоял из адреналина и крепкого кофе, который уже не бодрил, а просто держал нервную систему в состоянии натянутой струны. Мне кажется, мы всю ночь мы не просто ходили, а все время бегали.
Пятнадцать родов, которые приняла только я сама, несколько операций, бесконечные стопки документации... Я чувствовала себя не врачом, а каким-то высокотехнологичным механизмом, у которого заканчивается заряд.
И тут тишину коридоров разорвал звонок из приёмного покоя. — Вторые роды! Тужится! Поднимаем на каталке! — голос дежурной акушерки прозвучал, как приговор моему заветному желанию просто закрыть глаза на пять минут.
Я посмотрела на часы и с какой-то философской грустью поняла: отдых — это миф, придуманный людьми, не работающими в акушерстве.
Двери лифта с грохотом разъехались, и в коридор влетела каталка. Пациентка была, мягко говоря, не в духе. Вторые роды — это иногда стихия, но здесь стихия была особенно буйной. Женщина вела себя крайне неадекватно: кричала так, что остальные женщины выглядывали из своих род.залов и думали: "Вот ей плохо, а мне что, так - ерунда".
Наша пациентка была физически довольно сильная и отчаянно пыталась отбиться от персонала. Мы с акушеркой, проявляя чудеса физической подготовки, пытались переложить её на Рахмановскую кровать, а она извивалась под нами с огромным сопротивлением.
Ситуация накалялась. Я видела, что головка малыша уже на подходе. В такие моменты в животе всё сжимается: за мать не страшно, за ребёнка — до дрожи. Нужно было немедленно вернуть ситуацию в русло медицины, а не первобытного хаоса.
Я решительно подошла к изголовью. Собрав остатки своего обаяния и весь авторитет, который накопила за годы практики, я заговорила. Не шепотом, не нежно, а максимально строго, как на стройке или производственном цеху:
— Женщина, возьмите себя в руки! Слушайте нас! Не отключайте кору головного мозга! Вы же человек, способный контролировать свои эмоции!
Я сделала ставку на интеллект. И, к моему огромному облегчению, эта ставка сыграла. Она замерла. На мгновение в её глазах мелькнуло узнавание, она словно услышала не крик врача, а логический аргумент. Она выдохнула, сосредоточилась, и спустя пять минут в палате раздался долгожданный крик — родилась девочка.
Мы поздравляли её, собирая последние крохи своего человеческого облика от усталости.
В голове пульсировала одна мысль: «Опять писать бумажки. Очень много бумажек».
Позже, из документов, мы узнали, что пациентка — сама медицинский работник. Видимо, мой призыв «включить кору» попал в самую точку, сработав как профессиональный триггер.
Спустя час я уже чувствовала себя почти героем. Мы сидели на конференции, с достоинством докладывая, что за сутки в нашем отделении провели более тридцати родов. Это был триумф воли и медицины! Мы наконец-то могли выдохнуть.
Всего тридцать минут спокойствия, после которых меня вызывают к главному врачу. Вид у него был такой, будто он только что прочитал сценарий трагедии. — Пришла телефонограмма из Комитета, — сухо начал он. — Жалоба от женщины. Говорит, к её дочери в родах отнеслись крайне неуважительно и заявили, что у неё отсутствует кора головного мозга.
Я замерла, глядя в окно на серый Петербург. Что ж, если для того, чтобы спасти жизнь, нужно было провести краткий ликбез по анатомии в разгар родов — значит, такова цена нашей святой и очень неблагодарной работы.
Вот вам и «спасибо» за включенную кору...
#отзывысдругойстороны