09.04.2026 12:40
Пост канала «СМИ2» от 09.04.2026
Надо ли государству брать налог на сверхприбыль — разбирается Алексей Белошицкий, исполнительный директор ЦК НТИ по Большим данным МГУ им. М.В.Ломоносова:
Александр Шохин после встречи РСПП с Владимиром Путиным заявил, что готов обсуждать налог на сверхприбыль (windfall tax), но оговорился: многие компании «сидят в убытках», так что базы для налога может и не быть.
Механизм формально уже прописан в Налоговом кодексе — берутся последние два года прибыли, сравниваются с двумя предыдущими, выявляется сверхдоход, он и облагается.
Насколько реален бюджетный запрос на такие меры? Вполне реален. По итогам 2025 года дефицит федерального бюджета составил 5,6 трлн рублей, а нефтегазовые доходы упали на 24% — до 8,5 трлн рублей из-за снижения цен на нефть. В январе–феврале 2026-го нефтегазовые поступления рухнули еще на 47% год к году. Минфин затыкает дыру повышением НДС, займами и ФНБ. Но запас прочности не бесконечен.
Конечно, кто-то спросит: как же нет прибыли, если банки зарабатывают всё больше от года к году? Так, на этой неделе стало известно, что топ-менеджеры крупнейших кредитных организаций получили 63 млрд рублей бонусов за 2025-й. Но противоречие кажущееся.
Сумма, конечно, большая. Но можно посмотреть на нее с другой стороны. Вознаграждения топ-менеджмента 15 крупнейших банков выросли всего на 2,8%, потому что чистая прибыль сектора прибавила лишь 1,1%. 63 млрд — это абсолютная цифра, которая звучит громко, но в контексте активов сектора в десятки триллионов рублей это нормальная переменная часть вознаграждения.
Шохин же говорит про реальный сектор — нефтяников, металлургов, машиностроителей, где картина действительно хуже: чистая прибыль «Роснефти» в первом полугодии 2025 года снизилась на 68% из-за падения цен на нефть, крепкого рубля и роста тарифов естественных монополий.
Кто реально в плюсе? Банки — да, но с замедлением. IT-сектор: выручка российских IT-компаний в первом полугодии 2025 года выросла на 17% — до 5,5 трлн рублей. ВПК традиционно не раскрывает данных. Нефтегаз и металлургия — под давлением крепкого рубля и низких сырьевых цен.
Ближневосточный конфликт может временно изменить эту картину: рост цен на нефть даст сверхдоходы нефтяникам именно сейчас, что как раз создает базу для windfall tax по действующей формуле. Вопрос в том, насколько это явление окажется устойчивым — и Минфин это прямо признает. К тому же обсуждались меры по направлению этих сверхдоходов нефтегазовых компаний на снижение налоговой нагрузки перед банковской отраслью для высвобождения необходимой ликвидности.
Подводя итог: механизм изымания сверхприбылей компаний в бюджет уже существует и применялся, однако всё будет зависеть от рыночной конъюнктуры — иногда надо подождать и оценить ситуацию, чтобы завтра не пришлось спасать «героев» сегодняшнего дня.
Александр Шохин после встречи РСПП с Владимиром Путиным заявил, что готов обсуждать налог на сверхприбыль (windfall tax), но оговорился: многие компании «сидят в убытках», так что базы для налога может и не быть.
Механизм формально уже прописан в Налоговом кодексе — берутся последние два года прибыли, сравниваются с двумя предыдущими, выявляется сверхдоход, он и облагается.
Насколько реален бюджетный запрос на такие меры? Вполне реален. По итогам 2025 года дефицит федерального бюджета составил 5,6 трлн рублей, а нефтегазовые доходы упали на 24% — до 8,5 трлн рублей из-за снижения цен на нефть. В январе–феврале 2026-го нефтегазовые поступления рухнули еще на 47% год к году. Минфин затыкает дыру повышением НДС, займами и ФНБ. Но запас прочности не бесконечен.
Конечно, кто-то спросит: как же нет прибыли, если банки зарабатывают всё больше от года к году? Так, на этой неделе стало известно, что топ-менеджеры крупнейших кредитных организаций получили 63 млрд рублей бонусов за 2025-й. Но противоречие кажущееся.
Сумма, конечно, большая. Но можно посмотреть на нее с другой стороны. Вознаграждения топ-менеджмента 15 крупнейших банков выросли всего на 2,8%, потому что чистая прибыль сектора прибавила лишь 1,1%. 63 млрд — это абсолютная цифра, которая звучит громко, но в контексте активов сектора в десятки триллионов рублей это нормальная переменная часть вознаграждения.
Шохин же говорит про реальный сектор — нефтяников, металлургов, машиностроителей, где картина действительно хуже: чистая прибыль «Роснефти» в первом полугодии 2025 года снизилась на 68% из-за падения цен на нефть, крепкого рубля и роста тарифов естественных монополий.
Кто реально в плюсе? Банки — да, но с замедлением. IT-сектор: выручка российских IT-компаний в первом полугодии 2025 года выросла на 17% — до 5,5 трлн рублей. ВПК традиционно не раскрывает данных. Нефтегаз и металлургия — под давлением крепкого рубля и низких сырьевых цен.
Ближневосточный конфликт может временно изменить эту картину: рост цен на нефть даст сверхдоходы нефтяникам именно сейчас, что как раз создает базу для windfall tax по действующей формуле. Вопрос в том, насколько это явление окажется устойчивым — и Минфин это прямо признает. К тому же обсуждались меры по направлению этих сверхдоходов нефтегазовых компаний на снижение налоговой нагрузки перед банковской отраслью для высвобождения необходимой ликвидности.
Подводя итог: механизм изымания сверхприбылей компаний в бюджет уже существует и применялся, однако всё будет зависеть от рыночной конъюнктуры — иногда надо подождать и оценить ситуацию, чтобы завтра не пришлось спасать «героев» сегодняшнего дня.