Режиссёр курильщика и Звягинцев здорового человека Мнением о том, кто сейчас для России больший моральный авторитет: ре

Режиссёр курильщика и Звягинцев здорового человека

Мнением о том, кто сейчас для России больший моральный авторитет: режиссёр-Звягинцев из Канн или пожарный-Звягинцев из Старобельска, делится Екатерина Гуркина, театральный и киноблогер, автор ТГ-канала «Проницательный зритель»

Паблики креативного класса захлебываются от радости: фильм Андрея Звягинцева получил Гран-при Канн. Внезапно эстеты вспомнили и о Каннах, и о Звягинцеве. Что с этой радостью не так?

Творческие релоканты давно разделились на два лагеря. Одни плюются ядом, рассказывая где только можно, почему покинули Родину. Другие, как Звягинцев, уехали молча и тихо. Поэтому, чтобы понять его актуальные политические взгляды, придется хорошенько погуглить. И, конечно, нагуглится, что этот человек сам себя называет «невозвращенцем». Возможно, один из следующих фильмов он так и назовет — «Невозвращение».

Звягинцев — талантливый человек, и первый порыв любого нормального зрителя — порадоваться за его награду. Но этот порыв обрывается на полуслове, как только ты понимаешь, что в этой радости стоять тебе в одном ряду с украшенной голубым бантом Собчак. Она озвучивает свои восторги в соцсетях и на камеры, с пеной у рта защищая режиссера от возможных нападок на его «русофобность». И нормальный зритель призадумается, стоит ли радоваться чему-то, если этим так довольна Собчак?

Несостоявшуюся радость приходится придавить, как тлеющий бычок от сигареты. Мы уже привыкли, что нашим людям за недружественной границей дают призы за предательство, а не за талант. За участие в чем-то, что оскорбляет нашу страну. Художественные высказывания людей талантливых страшнее от того, что им веришь с полуслова.

Руки уже хотели аплодировать, но застыли в неровном движении: вспомнились прежние работы Звягинцева — он снимал, бесспорно, выдающееся кино, после которого обычно хотелось повеситься. Мастер негатива, он всегда бы чуточку не нашим: словно в окружающей его и нас жизни не было ни одной яркой, лучистой краски.

И вот сейчас он собрал европейских денег, чтобы снять свой «Минотавр» без самоцензуры и, конечно, на самую острую для обеих сторон тему. Понимая, что он бы не стал брать эти деньги, чтобы поддержать свою страну, уже почти сомкнувшиеся в восторженном хлопке руки безвольно падают на колени.

Больно смотреть на «бывших наших» по ту сторону кривого зеркала. У них своя тусовка, разрозненная и вялая, но все же своя. Как будто этим людям всегда не хватало формального повода, чтобы объявить себя «невозвращенцами» и узаконить тлеющую в душе нелюбовь ко всему истинно российскому. Про нелюбовь у Звягинцева всегда выходило прекрасное (взять даже одноименный фильм), и он с удовольствием засеял ею бескрайние французские поля.

Оставшимся здесь остается лишь сглотнуть экзистенциальную грусть. Нам пришлось научиться раскрашивать мир в черное и белое, и в этом мире таким людям, как Андрей Звягинцев, отчаянно не хватает полутонов. За полутонами можно спрятаться, сохранив шанс на обратный билет, если нелюбовь к России на Западе выйдет из моды. Но мы все видим и все помним.

Вздохнув поглубже, мы просто скроллим ленту вниз. И видим минутный сюжет о другом Звягинцеве — пожарном Сергее, спасавшим детей в Старобельске. Спасавшим от беспилотников, произведенных на деньги в том числе и Франции. Но для Андрея Звягинцева такие истории для сюжетов не годятся: в них слишком много любви. В первую очередь — к России, а за это Гран-при не дают.

И осознав простые эти истины, не радоваться за приз когда-то русского хорошего режиссера гораздо проще.

Екатерина Гуркина