25.10.2026 10:45
Западное общество продолжает рефлексировать по поводу повсеместной цифрового зависимости.
Западное общество продолжает рефлексировать по поводу повсеместной цифрового зависимости. Вот и Vanity Fair крепко задумался о том, почему исчезнуть из сети – это высшая форма роскоши.
Автор эссе Мариса Мельцер пишет, что в какой-то момент она начала уставать от бесконечных уведомлений, рабочих чатов и соцсетей, где она зачем-то считала, сколько раз за год съездила в Италию одна ее знакомая. В моменте Мариса попробовала купить себе старую-добрую раскладушку, но не помогло: рука все равно тянулась к проклятому сенсорному монстру.
Тогда Мельцер поняла, что дело не в типе девайса, который тебя регулярно отвлекает, а в так называемом лайфстайле. Мариса стала каждый вечер выходить на прогулку без сенсорного монстра и обнаружила, что в ее отсутствие ничего страшного не происходило – за исключением того, что друзья и коллеги иногда воспринимали не моментальные ответы как ротозейство и непрофессионализм. Но, как говорили классики, ваши ожидания – это ваши проблемы.
Однако полностью выпасть из онлайна Мельцер не может, поэтому завидует людям, которые могут позволить себе игнорировать цифровые депеши, не опасаясь последствий. Влиятельные мира сего способны делегировать коммуникацию личным ассистентам – остальным же приходится самостоятельно разгребать завалы из писем, рабочих чатов и пропущенных звонков. Маркетологи впаривают обывателям отели с цифровым детоксом, но это все не то – после короткого отпуска мещане снова попадают в объятия диджитал рабства.
Рассуждая о том, как она кайфовала без смартфона во время 18-часового перелета, Мариса приходит к выводу, что право на личные границы превращается в классовую привилегию – и купить настоящую свободу можно лишь за большие деньги.
Автор эссе Мариса Мельцер пишет, что в какой-то момент она начала уставать от бесконечных уведомлений, рабочих чатов и соцсетей, где она зачем-то считала, сколько раз за год съездила в Италию одна ее знакомая. В моменте Мариса попробовала купить себе старую-добрую раскладушку, но не помогло: рука все равно тянулась к проклятому сенсорному монстру.
Тогда Мельцер поняла, что дело не в типе девайса, который тебя регулярно отвлекает, а в так называемом лайфстайле. Мариса стала каждый вечер выходить на прогулку без сенсорного монстра и обнаружила, что в ее отсутствие ничего страшного не происходило – за исключением того, что друзья и коллеги иногда воспринимали не моментальные ответы как ротозейство и непрофессионализм. Но, как говорили классики, ваши ожидания – это ваши проблемы.
Однако полностью выпасть из онлайна Мельцер не может, поэтому завидует людям, которые могут позволить себе игнорировать цифровые депеши, не опасаясь последствий. Влиятельные мира сего способны делегировать коммуникацию личным ассистентам – остальным же приходится самостоятельно разгребать завалы из писем, рабочих чатов и пропущенных звонков. Маркетологи впаривают обывателям отели с цифровым детоксом, но это все не то – после короткого отпуска мещане снова попадают в объятия диджитал рабства.
Рассуждая о том, как она кайфовала без смартфона во время 18-часового перелета, Мариса приходит к выводу, что право на личные границы превращается в классовую привилегию – и купить настоящую свободу можно лишь за большие деньги.