✍️Из книги М.

✍️Из книги М.Поповского:

«Два с небольшим месяца (январь - март 1924 года) жизни Войно-Ясенецкого в Енисейске во время первой его ссылки были насыщены чрезвычайно яркими житейскими и медицинскими эпизодами, насыщены большой хирургической работой, которую Владыка совмещал с напряжённой жизнью религиозной. Лучше всего об этом периоде мог бы рассказать доктор В.А.Башуров, но ко времени моего приезда его уже не было в живых. О врачевании Войно-Ясенецкого я услышал в конце концов от шести старожилов.

Наиболее полным оказался рассказ девяностолетнего Арсения Кузьмича Константинова. Интеллигент-сибиряк, в прошлом почтовый и торговый служащий, Константинов сохранил прекрасную память... и со слов своего друга доктора Башурова передал следующее: "В Енисейскую больницу Войно-Ясенецкий впервые зашёл зимним днём 1924 года. Очевидно, он только что появился в городе, потому что заведующий больницей ничего о нём ещё не слыхал. Представился: "Я профессор Ташкентского университета, в миру Ясенецкий-Войно, имя моё в монашестве - Лука". Башуров, в ту пору очень молодой врач, слушал собеседника с недоверием, подумал даже, не сумасшедший ли перед ним. Войно просил разрешить ему оперировать. Не служить, не зарплату получать, а только оперировать. "У меня плохой инструмент, нечем делать операции", - схитрил Башуров. Войно пожелал увидеть инструментарий. Поглядевши, сказал, что никогда не думал, что в таком маленьком городке он найдёт столь замечательные хирургические инструменты.

После этого Башурову ничего не оставалось, как довериться странному профессору в рясе. На ближайшие дни была назначена сложная операция, каких прежде в Енисейске никогда не делали.
Настал операционный день. Больного положили на стол, усыпили... И... первое же движение профессора заставило Башурова побледнеть. Лука рассек брюшную стенку пациента таким широким и стремительным взмахом скальпеля, что у заведующего больницей мелькнуло в голове: "Мясник! Зарежет больного!", Лука заметил, что ассистент волнуется, и сказал: "Не беспокойтесь, коллега, положитесь на меня". И действительно, операцию сделал он превосходно". Так же хорошо прошла вторая, гинекологическая, операция.

Больную дочь советского или партийного работника оперировали на дому. Когда женщина выздоровела, Луку и Башурова пригласили обедать в дом высокопоставленного хозяина. Тут сидело несколько важных городских персон. Во время обеда Башуров сказал: «Вы меня, профессор, напугали в первый раз, но теперь я верю в ваши приемы». «Это не мои приемы, - возразил Лука, - а приемы хирургии. У меня же просто хорошо натренированные пальцы. Если мне дадут книгу и попросят прорезать скальпелем строго определённое количество страниц, я прорежу именно столько и ни одним листком больше".

Тут же была принесена, но не книга, а книжечка папиросной бумаги, употребляемой на цигарки. Лука ощупал плотность бумаги, остроту скальпеля и резанул. Пересчитали рассечённые листки, их оказалось ровно пять, как и просил хозяин дома.
После первых операций к Войно-Ясенецкому хлынули горожане и крестьяне из окрестных сёл... И тут Башуров испугался уже не на шутку. На каждую операцию с участием Войно-Ясенецкого полагалось получать отдельное разрешение, а разрешения эти давались туго.

Растущая популярность Луки раздражала городских начальников. Кроме того, в ГПУ подозревали, что "поп" принимая дома, получает большие гонорары. Чтобы поймать Луку с поличным, к нему несколько раз подсылали "разведчиков". Но оказалось, что никакой мзды с больных он не берёт, а в ответ на благодарность пациентов отвечает: "Это Бог вас исцелил моими руками. Молитесь Ему". Но в качестве врача-бессребреника Лука всё равно не устраивал власти. К тому времени каждому было известно, многократно повторено: советская власть, то есть "красные", обеспечивает народу бесплатную медицинскую помощь и тем спасает трудящихся от корыстолюбия частных врачей, то есть "белых". Всё ясно, всё чётко. А тут вдруг Войно-Ясенецкий - частный, но бескорыстный».