14.05.2026 13:30
COVID-19 и запой: сатурация 72% в приёмном покое
Был такой период после окончания учёбы, когда я работал в приёмном отделении инфекционного госпиталя (COVID-19) в Твери.
Помню дежурство, глубокая ночь. К нам «самотёком» стучат в дверь три мужика. Все пьяные, немного маргинального вида. Привезли товарища в состоянии АО (пьяный) и с вирусной пневмонией из соседнего ПГТ. Лечится неделю под присмотром участкового. Открыл больничный и ушёл в запой. Так они и бухали всю неделю, пока тот совсем не побелел и начал задыхаться. В реестре «+» ПЦР.
Когда принимал больного, немного пообщался с «доставщиками» через дверь отделения:
(Я) – почему скорую не вызвали? ему нужен кислород.
(М) – так он сегодня с утра сам не свой, пить перестал даже, вот мы и забили тревогу. а скорую ждать долго в нашем городе
(Я) – а раньше почему не забили тревогу?
(М) – так он пил. температура сбивалась и всё было нормально
(Я) – ему нужен покой и лечение, посмотрите в каком он состоянии сейчас
(М) – так он всё время отдыхал на кровати и спал. мы ухаживали за ним и даже кормили
(Я) – так плохо стало с утра, а приехали только сейчас?
(М) – думали проспаться надо, а потом выпить и будет нормально
Но «нормально» не стало. Прибор зловеще сигнализировал о тревоге – сатурация 72%. Неизвестно, как с такой сатурацией и одышкой он ещё не загрузился и оставался в сознании. Для меня тогда неопытного это стало большооой загадкой. Разговаривает кое-как, ловит воздух ртом как рыба, выброшенная на берег.
Мы с врачом быстро его оформили, пока ожидали реаниматолога. Сильная степень дыхательной недостаточности и гипотония, давление 60/30мм. Принесли его к нам на руках, сам не передвигался. Бригада АиР быстро его осмотрела и сразу же забрали к себе на трубу.
Через двое суток, когда я заступил на следующую смену, пациент уже умер в отделении реанимации. Тогда это были мои первые «похороны» на работе.
Помню дежурство, глубокая ночь. К нам «самотёком» стучат в дверь три мужика. Все пьяные, немного маргинального вида. Привезли товарища в состоянии АО (пьяный) и с вирусной пневмонией из соседнего ПГТ. Лечится неделю под присмотром участкового. Открыл больничный и ушёл в запой. Так они и бухали всю неделю, пока тот совсем не побелел и начал задыхаться. В реестре «+» ПЦР.
Когда принимал больного, немного пообщался с «доставщиками» через дверь отделения:
(Я) – почему скорую не вызвали? ему нужен кислород.
(М) – так он сегодня с утра сам не свой, пить перестал даже, вот мы и забили тревогу. а скорую ждать долго в нашем городе
(Я) – а раньше почему не забили тревогу?
(М) – так он пил. температура сбивалась и всё было нормально
(Я) – ему нужен покой и лечение, посмотрите в каком он состоянии сейчас
(М) – так он всё время отдыхал на кровати и спал. мы ухаживали за ним и даже кормили
(Я) – так плохо стало с утра, а приехали только сейчас?
(М) – думали проспаться надо, а потом выпить и будет нормально
Но «нормально» не стало. Прибор зловеще сигнализировал о тревоге – сатурация 72%. Неизвестно, как с такой сатурацией и одышкой он ещё не загрузился и оставался в сознании. Для меня тогда неопытного это стало большооой загадкой. Разговаривает кое-как, ловит воздух ртом как рыба, выброшенная на берег.
Мы с врачом быстро его оформили, пока ожидали реаниматолога. Сильная степень дыхательной недостаточности и гипотония, давление 60/30мм. Принесли его к нам на руках, сам не передвигался. Бригада АиР быстро его осмотрела и сразу же забрали к себе на трубу.
Через двое суток, когда я заступил на следующую смену, пациент уже умер в отделении реанимации. Тогда это были мои первые «похороны» на работе.