26.05.2026 05:13
Театр на Таганке.
Театр на Таганке. Запись 1976 года.
Премьера „Гамлета“ состоялась 29 ноября 1971 года, а 18 июля 1980 года Владимир Высоцкий в последний раз вышел на сцену в одной из самых известных своих ролей.
Из дневника Аллы Демидовой: „18 июля 1980 года. Опять „Гамлет“. Володя внешне спокоен, не так возбужден, как 13-го. Сосредоточен. Текст не забывает. Хотя в сцене „мышеловки“ опять убежал за кулисы — снова плохо с сердцем. Вбежал на сцену очень бледный, но точно к своей реплике. Нашу сцену сыграли ровно. Опять очень жарко.
Духота! Бедная публика! Мы-то время от времени выбегаем на воздух в театральный двор, а они сидят тихо и напряженно. Впрочем, они в легких летних одеждах, а на нас — чистая шерсть, ручная работа, очень толстые свитера и платья. Все давно мокрое.
На поклоны почти выползаем от усталости. Я пошутила: „А слабо, ребятки, сыграть еще раз?“. Никто даже не улыбнулся, и только Володя вдруг остро посмотрел на меня:
„Слабо, говоришь. А ну как — не слабо!“. Понимаю, что всего лишь „слова, слова, слова…“ но, зная Володин азарт, я на всякий случай отмежевываюсь: „Нет уж, Володечка, успеем сыграть в следующий раз — 27-го…“
Премьера „Гамлета“ состоялась 29 ноября 1971 года, а 18 июля 1980 года Владимир Высоцкий в последний раз вышел на сцену в одной из самых известных своих ролей.
Из дневника Аллы Демидовой: „18 июля 1980 года. Опять „Гамлет“. Володя внешне спокоен, не так возбужден, как 13-го. Сосредоточен. Текст не забывает. Хотя в сцене „мышеловки“ опять убежал за кулисы — снова плохо с сердцем. Вбежал на сцену очень бледный, но точно к своей реплике. Нашу сцену сыграли ровно. Опять очень жарко.
Духота! Бедная публика! Мы-то время от времени выбегаем на воздух в театральный двор, а они сидят тихо и напряженно. Впрочем, они в легких летних одеждах, а на нас — чистая шерсть, ручная работа, очень толстые свитера и платья. Все давно мокрое.
На поклоны почти выползаем от усталости. Я пошутила: „А слабо, ребятки, сыграть еще раз?“. Никто даже не улыбнулся, и только Володя вдруг остро посмотрел на меня:
„Слабо, говоришь. А ну как — не слабо!“. Понимаю, что всего лишь „слова, слова, слова…“ но, зная Володин азарт, я на всякий случай отмежевываюсь: „Нет уж, Володечка, успеем сыграть в следующий раз — 27-го…“