19.08.2026 09:00
ПОЛУЖИВАЯ КОШКА ЗАТАЩИЛА КОТЕНКА В ЦЕРКОВЬ — БАТЮШКА НЕ ПОВЕРИЛ СВОИМ ГЛАЗАМ.
ПОЛУЖИВАЯ КОШКА ЗАТАЩИЛА КОТЕНКА В ЦЕРКОВЬ — БАТЮШКА НЕ ПОВЕРИЛ СВОИМ ГЛАЗАМ.
Отец Михаил устало опустился на скамью. Воскресная служба снова прошла в полупустом храме. Всего пять прихожан – и те пенсионерки, что ходят сюда по привычке, как в поликлинику.
"Господи, где я ошибся?" – думал священник, глядя на потускневшие иконы.
Двадцать лет служения, а люди всё реже приходят к Богу. Может, не так говорит? Не те слова находит?
За окном моросил осенний дождь. Типичный октябрь – серый, промозглый, безрадостный. Как и настроение отца Михаила.
– Эх, батюшка, – вздохнула баба Нина, старейшая прихожанка, протирая подсвечники. – Молодёжь нынче другая пошла. Им бы в телефонах сидеть, а не молитвы слушать.
– Не в молодёжи дело, Нина Петровна, – покачал головой священник. – Во мне... Не могу достучаться до сердец людских.
Он помнил, каким был этот храм раньше. Люди приходили семьями, приводили детей. На Пасху яблоку негде было упасть. А теперь...
Звук маленьких коготков по каменному полу вывел его из задумчивости. Тощая серая кошка, прихрамывая, тащила в зубах крошечного котёнка. Прямо к алтарю.
– Брысь! – отец Михаил привстал. – Не положено тут...
Кошка замерла, посмотрела на него жёлтыми глазами – будто в душу заглянула – и продолжила свой путь. Положила котёнка у самого алтаря, лизнула его и... упала.
– Господи помилуй... – священник подбежал к животным.
Котёнок был жив, а вот мать... Глубокая рана на боку, кровь на сером меху.
"Принесла дитя в последний путь", – понял отец Михаил. И впервые за много лет заплакал.
Баба Нина охала, крестилась, бегала за молоком для котёнка. А отец Михаил сидел рядом с умершей кошкой и думал о том, как эта бессловесная тварь в свой последний час пришла именно сюда. Не в подвал, не в подворотню – к Богу.
— Батюшка, – всхлипывала баба Нина, – может, это знак? Она же дитя спасла, к храму принесла.
Котёнка назвали Серафимом. Рыжий, озорной – он быстро стал любимцем немногочисленных прихожан. А потом начало происходить что-то удивительное.
Продолжение в закреплённом сообщении на канале ХРАМ
Отец Михаил устало опустился на скамью. Воскресная служба снова прошла в полупустом храме. Всего пять прихожан – и те пенсионерки, что ходят сюда по привычке, как в поликлинику.
"Господи, где я ошибся?" – думал священник, глядя на потускневшие иконы.
Двадцать лет служения, а люди всё реже приходят к Богу. Может, не так говорит? Не те слова находит?
За окном моросил осенний дождь. Типичный октябрь – серый, промозглый, безрадостный. Как и настроение отца Михаила.
– Эх, батюшка, – вздохнула баба Нина, старейшая прихожанка, протирая подсвечники. – Молодёжь нынче другая пошла. Им бы в телефонах сидеть, а не молитвы слушать.
– Не в молодёжи дело, Нина Петровна, – покачал головой священник. – Во мне... Не могу достучаться до сердец людских.
Он помнил, каким был этот храм раньше. Люди приходили семьями, приводили детей. На Пасху яблоку негде было упасть. А теперь...
Звук маленьких коготков по каменному полу вывел его из задумчивости. Тощая серая кошка, прихрамывая, тащила в зубах крошечного котёнка. Прямо к алтарю.
– Брысь! – отец Михаил привстал. – Не положено тут...
Кошка замерла, посмотрела на него жёлтыми глазами – будто в душу заглянула – и продолжила свой путь. Положила котёнка у самого алтаря, лизнула его и... упала.
– Господи помилуй... – священник подбежал к животным.
Котёнок был жив, а вот мать... Глубокая рана на боку, кровь на сером меху.
"Принесла дитя в последний путь", – понял отец Михаил. И впервые за много лет заплакал.
Баба Нина охала, крестилась, бегала за молоком для котёнка. А отец Михаил сидел рядом с умершей кошкой и думал о том, как эта бессловесная тварь в свой последний час пришла именно сюда. Не в подвал, не в подворотню – к Богу.
— Батюшка, – всхлипывала баба Нина, – может, это знак? Она же дитя спасла, к храму принесла.
Котёнка назвали Серафимом. Рыжий, озорной – он быстро стал любимцем немногочисленных прихожан. А потом начало происходить что-то удивительное.
Продолжение в закреплённом сообщении на канале ХРАМ