о.

о. И тогда я понял, что он не враг и не друг. Он — условие. Он — напоминание о том, что мир не заканчивается там, где кончаются наши глаза».

Берн спросил, может ли йети навредить человеку. Лама ответил, что йети не убивает и не калечит. Он может напугать, может сбить с пути, может заставить человека заблудиться или потерять память на время. Но это не злоба — это функция. «Когда человек подходит к границе, страж должен проверить, готов ли он перейти. Если не готов — он отступает. Если готов — он проходит. Но йети не решает за него. Он только смотрит и ждет».

Берн, воспитанный в западной традиции, пытался найти в этих словах рациональное зерно. Он спросил, может быть, йети — это просто редкий вид медведя или обезьяны, которого люди наделяют мистическими свойствами из-за своей необразованности. Лама улыбнулся и ответил: «Вы называете это необразованностью. А я называю это другим зрением. Вы смотрите на гору и видите камень. Я смотрю на ту же гору и вижу божество. Кто из нас прав? И тот, и другой. Просто мы смотрим с разных сторон».

Берн ушел от ламы не удовлетворенный, но потрясенный. Он записал их разговор в дневник, но долго не решался публиковать, опасаясь насмешек коллег. Однако годы спустя, когда он уже отошел от активных поисков, он включил эту историю в свою книгу, сопроводив комментарием: «Я не утверждаю, что лама был прав. Я утверждаю, что он верил в то, что говорил, и его вера была основана на личном опыте. Мы, западные ученые, привыкли доверять только своим инструментам и своим глазам. Но, может быть, есть способы видеть, которые мы утратили, и люди, которые их сохранили, заслуживают не насмешек, а внимательного изучения».

Эта история перекликается с множеством других свидетельств о встрече с йети, где очевидцы описывают не столько физические параметры существа, сколько странное, измененное состояние сознания во время встречи. Люди говорят о чувстве «иномирности», о том, что время замедлялось или останавливалось, о запахе озона или серы, о чувстве, что они находятся не совсем в обычной реальности. Психологи и нейрофизиологи объясняют это гипоксией на большой высоте или галлюцинациями, вызванными усталостью. Но тибетская традиция предлагает другое объяснение: встреча с йети — это встреча с порогом, и измененное состояние сознания — не причина, а следствие того, что человек действительно приблизился к границе между мирами.

В буддийской космологии существуют различные классы существ, которые невидимы для обычного человека, но могут проявляться при определенных условиях. Это «наги» (змееподобные существа, обитающие в воде), «гаруды» (птицеподобные), «якши» (духи природы) и многие другие. Они не являются «сверхъестественными» в том смысле, что нарушают законы природы — просто эти законы шире, чем мы привыкли думать. Йети, согласно некоторым тибетским текстам, относится к классу «ми-го» — «дикие люди», которые обитают на границе миров людей и духов. Они не желают человеку зла, но и не стремятся к общению. Их появление — знак, что граница близко.

Современные исследования в области антропологии и религиоведения подтверждают, что во многих культурах мира существуют представления о подобных «пограничных» существах. В Северной Америке это «бигфут», в Австралии — «йови», в Южной Америке — «дидье». Интересно, что описания этих существ удивительно схожи, несмотря на географическую удаленность, и включают не только внешние черты (крупный рост, волосатость, двуногую походку), но и сопутствующие феномены — странный запах, чувство паралича, ощущение «неестественности» встречи. Некоторые исследователи, такие как Джон Киль и Жак Валле, предполагают, что все эти существа могут быть проявлениями одного и того же феномена — не биологического вида, а «аномалии» на границе человеческого восприятия.

Питер Берн умер в 1983 году, так и не найдя йети. Но в своих последних интервью он говорил, что после встречи с ламой он перестал искать «зверя» и начал искать «понимание». «Я понял, — сказал он в одном из интервью, — что йети — это не задача