«Вот список покупок к переезду моей мамочки в твою квартиру: икра, мраморная говядина, устрицы!

«Вот список покупок к переезду моей мамочки в твою квартиру: икра, мраморная говядина, устрицы!» — муж сунул мне бумажку на 50 тысяч. Я молча дописала внизу три слова, от которых он позеленел.

Рита, собирая вещи Алексею в дорогу, в который раз корила себя за мягкотелость. Надо было сразу сказать "нет". Но она промолчала полгода назад, когда свекровь, Марина Эдуардовна, в первый раз намекнула, что одной ей тоскливо, город незнакомый, неплохо бы пожить у детей. Тогда речь шла о двух неделях, две недели обернулись месяцем, месяц – тремя. А теперь Марина Эдуардовна уже вовсю строила планы о совместном проживании.

Рита работала удалённо, дизайнером в небольшой фирме. Зарплата небольшая, 45 тысяч, но стабильная. Алексей зарабатывал чуть больше, 58, правда, постоянно был в разъездах. Жили в однокомнатной квартире, купленной ещё до свадьбы на Ритины средства. Она продала бабушкину квартиру, добавила ипотеку. Алексей тогда только начинал карьеру, ничего не вложил. Ритины родители давно перебрались в Испанию, помогали редко переводами, но жили своей жизнью. А вот Марина Эдуардовна поглотила жизнь сына. Звонила по три раза в день, присылала статьи о пользе костного бульона и вреде микроволновок. Подробно выспрашивала, чем Рита кормит её кровиночку. Алексей на это лишь снисходительно улыбался: "Мама же беспокоится". Рита молча готовила этот проклятый бульон.

Свекровь приехала в ноябре. С тремя чемоданами, парой сумок и коробкой, полной банок с её фирменными соленьями. Рита уступила ей диван. Сама с Алексеем перебралась на раскладушку в угол комнаты. Марина Эдуардовна окинула квартиру критическим взглядом и первым делом заявила, что шторы висят неправильно: "Тут же сквозняк! Лёша с детства подвержен простудам, надо беречь".

Рита наблюдала, как свекровь передвигает её статуэтки, меняет местами книги, развешивает свои кофты, и чувствовала, как внутри нарастает раздражение. Но снова промолчала. Потому что Алексей каждый вечер с благодарностью целовал мать и говорил: "Как здорово, что ты с нами".

Первую неделю Марина Эдуардовна притворялась деликатной, убирала за собой, готовила еду, старалась не вмешиваться в разговоры. Но на второй неделе начала удивляться, почему Рита не гладит Алексею рубашки. На третьей отчитала за отсутствие свежего молока в холодильнике. На четвёртой принялась критиковать всё подряд: причёску, манеру мыть посуду. "Можно было бы и постараться", – говорила она, глядя на невестку с презрением. "Жена должна создавать уют, а у тебя тут всё как в общаге". Рита сжимала зубы и убегала в ванную. Там она смотрела в зеркало на своё осунувшееся лицо и твердила себе: "Скоро уедет".

Но Марина Эдуардовна не собиралась уезжать, а, напротив, осваивалась всё основательнее. Заняла половину шкафа, перемыла все кастрюли, потому что Ритины были недостаточно чистыми. Стала громко вздыхать по утрам, намекая, что ей пора бы варить кофе. Алексей ничего не замечал, или делал вид, что не замечает. Когда Рита попыталась заговорить, он отмахнулся: "Чего тебе стоит? Она ведь помогает". "Она командует, – тихо сказала Рита. – Я чувствую себя чужой в собственной квартире". "Не преувеличивай. Мама просто привыкла к порядку и беспокоится о его здоровье". Рита замолчала, глядя в стену.

Пчёлка