Полгода я ухаживала за больной свекровью.

Полгода я ухаживала за больной свекровью. Готовила, стирала, дежурила у постели. Муж твердил что я обязана, мы же семья. Но в один день я заметила странности которые решила проверить. От увиденного я была в шоке...

Полгода я заботилась об умирающей свекрови. Каждое утро я направлялась к ней в дом, ветхий, со скрипучими половицами, пропитанный запахом медикаментов и пыли. Я готовила ей пищу, меняла постельное белье, занималась стиркой, помогала вставать с постели и снова ложиться. Мой муж уходил на работу рано утром и возвращался поздно вечером, перекладывая на меня всю эту ношу, как будто так и должно быть.

Свекровь лежала без движения, почти не произнося ни слова. Она едва заметно кивала, когда я приносила ей суп или помогала переодеть ночную рубашку. Иногда я замечала на себе ее взгляд, долгий, пристальный, словно оценивающий.

Я объясняла это старческой слабостью и жалела ее. Так тянулись месяцы. Я измучилась физически и эмоционально. Мне казалось, что я сама начинаю заболевать. По ночам мне снились кошмары, ее глаза, следящие за мной из темноты. Я просыпалась в холодном поту. Однажды днем я возвращалась из магазина. Я несла ей бульон, лекарства и свежие простыни.

И вдруг, проходя мимо ее дома, я непроизвольно подняла глаза на окно спальни и оцепенела. За окном, которое обычно было занавешено, стояла она, моя свекровь. Она стояла прямо на ногах, без посторонней помощи, совершенно спокойно отодвигала занавеску и смотрела на улицу. Я замерла, не веря своим глазам. Потом поспешно ушла, делая вид, что ничего не видела. Сердце бешено колотилось. Внутри меня все перевернулось.

Когда я вошла в дом, она уже снова лежала в постели. Слабая, беспомощная, как обычно. Я не показала виду, просто поставила покупки на стол и подошла к кровати. "Вот ваш бульон, Анна Сергеевна", - сказала я как можно спокойнее. "Спасибо", - прошептала она. И ее глаза, как всегда, казались полными слабости или притворства. Глава вторая.

Я не могла забыть увиденное. Я точно видела, как она стояла. Это не было сном, не было плодом моего воображения. Я стала обращать внимание на детали: как она поворачивает голову, как быстро реагирует, как иногда пропадает ее кажущаяся слабость. Однажды я поставила чашку с чаем слишком далеко. И вдруг, вместо того чтобы попросить меня, она сама пододвинула ее к себе, словно забыв о своей беспомощности.

Я решила проверить. На следующий день, когда она уснула после обеда, я тихо прокралась наверх и оставила в коридоре диктофон под дверью спальни. Затем ушла, сделав вид, что иду в аптеку. Когда я вернулась, свекровь снова спала. Поздно вечером у себя дома я прослушала запись. Сначала была тишина, потом шаги, потом шорох. Словно она двигалась по комнате. А потом я услышала, как она говорит по телефону. "Нет, она ничего не знает". Голос был твердым, уверенным. Не как у умирающей женщины. "Пусть ухаживает. Терпение у нее есть. Мы еще посмотрим, на что она способна". Я чуть не выронила диктофон. Что все это значит? Зачем она притворяется? Что ей нужно?

Теперь я знала, что она не только притворяется больной, но и что-то замышляет. Но что именно? Мне необходимо было узнать правду, не вызывая подозрений. В последующие дни я делала все как обычно, но теперь записывала все ее телефонные разговоры

Пчёлка