«Театр – это впечатление»: Анатолий Шульев о премьере и приметах

Всех поздравляем с 1 мая! Трудимся, репетируем, готовимся к вечерним спектаклям, состав спектакля «Мадемуазель Нитуш» прилетел в Мурманск... всё, как обычно, как и должно быть в театре.. Только теперь мы ещё знаем, почему май такой холодный!

Развитие памяти и внимания — запоминайте в 3 раза больше

Авторская методика Advance: мнемотехника, скорочтение и тренировка мозга

Прокачать мозг →

Театр – это впечатление

Разговор с Анатолием Шульевым, главным режиссёром Театра Вахтангова, перед премьерой спектакля «Блеск и пепел»

– У артистов уже появилась примета: когда я репетирую – погода портится. Чтобы в театре всем было уютнее. Мы тут прогноз погоды на май смотрели, наверное, всё-таки потеплеет, и примета в этот раз не сбудется.
– Да нет, май тоже обещает быть не очень ласковым…
– Что ж… значит, держитесь до 2 июня!

– Расскажите, как Вы выбираете материал для постановки?
– Признаюсь: никогда не умел заниматься интерпретацией. Мне интересно рассказать историю в чистом, первозданном виде. Даже когда выбираю пьесы с богатой традицией постановок, стараюсь забыть о том, что уже читал, слышал, видел в театре раньше, и поставить так, как будто это в первый раз.
Размышляя о будущем спектакле, режиссёр представляет себе зрительный зал. В этот момент я смотрю глазами зрителей, слушаю их ушами. Недавно одна моя знакомая спросила в шутку, а что вообще такое – театр? Мы обсудили с ней разные определения: исторические, экономические, философские… даже архитектурные. А потом я задумался всерьёз. Театр – это то, что производит впечатление. Какого рода будет впечатление – зависит как раз и от коллектива, и от режиссёра.
Соответственно, я выбираю то время, тот сюжет, который прежде всего произвёл впечатление на меня самого, и делюсь этим с другими людьми, в надежде, что их эта тема тоже затронет. Так было, когда я познакомился с биографией Льва Ландау, например. Тем более, что может быть интереснее, чем настоящие истории реальных людей? Целиком сконструированный художественный рассказ производит менее сильное впечатление, чем подлинная жизнь, какие бы фантастические приключения автор ни придумал. Жизнь может быть нелогична, парадоксальна, противоречива, и тем самым – прекрасна.

– Вот здесь, если можно, подробнее: ведь Вы, фактически, поступили так, как это бывало во времена Шекспира: заказали драматургу пьесу. Как пришла идея, что это будет именно Россия начала XX века, что произвело впечатление на Вас?

– Люблю периодически заходить в книжные магазины и слушать, что говорят люди в поисках книги. Вот так я стоял возле стеллажа, когда одна барышня сказала своему молодому человеку, чтобы тот обязательно прочёл роман о семье Картье. Роман оказался полудокументальный, основанный на подлинных документах и письмах. Среди многих любопытных моментов – например, что самыми богатыми клиентами были русские аристократы, путешествовавшие по Европе, что ювелиры знали о жизни правящих домов больше, чем кто-либо – был и тот факт, что оказавшись на Рождественской ярмарке в Санкт-Петербурге в 1910 году, Луи Карьте понял: тягаться с русскими ювелирами на их же земле, с их стилем и мастерством – бесполезно. Конечно же, мне стало любопытно, что это за чудесные мастера.

Всем известна фамилия Фаберже, но ведь было ещё много-много других. В частности, меня впечатлила история Павла Овчинникова, который был крепостным крестьянином, работал на своего барина, в его мастерской изготавливал какие-то золотые изделия. Сумел накопить на выкуп, и за 10 лет дослужился до поставщика императорского двора. При этом он не забывал своих корней, по мере возможности помогал рабочим: при собственной фабрике устроил и ясли, и школу, поднял зарплаты… Овчинников умер в конце XIX века, но его дело продолжили сыновья, которые вышли на международный уровень, привозили изделия на выставку в Париж. Можно сказать, если бы не было революции 1917 года – у нас был бы свой собственный Картье.

Интервью целиком читайте в ВК