Тяжелая работа, унижения и побои, нищета и голод, вот только выдохнула маленько, с дочкой такая же беда.

Тяжелая работа, унижения и побои, нищета и голод, вот только выдохнула маленько, с дочкой такая же беда. Когда за Николая отдавала дочь, надеялась, что будет Маша взамужем, как за каменной стеной, ан вышло всё как у матери. Даже ещё хуже, у Анны Петровны муж в войну сгинул, а дочери, и на такой случАй, надежды нет.
"Это что же такое делается-то, я ни одного дня покоя не знала, теперь Машка живёт в аду. Добьёт же он ее, а детишки сиротками останутся, никому, кроме меня ненужными."
Намотав на голову шаль, Анна Петровна вышла из дома и прижимаясь к заборам, стараясь быть незамеченной любопытными соседями, пошла к дому зятя.
Ей хотелось посмотреть, всё ли в порядке, заснул ли наконец Николай, не разбил ли чего в доме.
Она осторожно заглянула с улицы в окно, и увидела на полу, ноги Николая в шерстяных носках.
Белая занавесочка на окне мешала рассмотреть его полностью, но ноги не двигались, значит, зять крепко спал.
Утопая в снегу, она прошла во двор, и подергала дверь чулана, тот был заперт на крючок.
Но у дочки с мамой был свой секрет, махонький штырек с верёвочкой, в отверстии на двери. Стоило за него потянуть, как крючок поднимался бесшумно, и заходи кто хочешь, и когда понадобится.
Николай храпел на полу, зять разомлел от жары, капельки пота блестели на лбу, и слюна стекала с уголка рта на фуфайку.
Анна Петровна прошла на цыпочках к печи, в топке тлели остатки углей, она разворошила их, поднимая пепел.
"Не мало и не много, самый раз угореть, ежели лежать на полу - промелькнуло в голове, и дотянувшись кочергой, она закрыла вьюшку под потолком - на всё воля божья, пусть будет так, как будет".
Дверь она закрыла, так же с помощью штырька, постояла немного на крылечке, стараясь унять одышку, и домой пришла с лёгким сердцем. Деревня спала, никто не видел, как она ходила к зятю, и следов никаких не останется, боженька снегу послал, когда Петровна обратно шла.
- Мама, это ты?
Вскинулась на кровати Маша, кровавые подтеки на лице дочери почернели и спеклись, а худые плечики подтянулись от страха к ушам.
- Я это, ложись, не бойся - Анна Петровна сняла валенки, и отодрала от волос пристывшую на холоде шаль. Пока возилась в доме зятя, от переживаний пот лился градом, и голова вся взмокла. А шла по улице домой, будто ледяной коркой вся покрылась, так косточки и кишки промерзли, аж затрясло.
- Запри дверь, мама, вдруг он придёт - Маша сжалась в комок, подобрав худые ножки, и лишь глаза сверкали из-за ворота овчинного тулупа, которым она прикрывалась, будто пыталась спрятаться.
- Не придет, спит он, я в окно смотрела - устало проговорила Петровна, борясь с вдруг навалившимся сном - спи, утро вечера мудренее.
Под утро снег пошёл такой, что выросли сугробы под самые подоконники, и следы, оставленные Петровной, исчезли начисто.
Впервые за последнее время, Маша с детьми выспались и проснулись отдохнувшими, баба Аня тоже не торопилась подниматься с постели.
- Домой бы - заикнулась Маша, но под суровым взглядом матери замолчала, и стала прибирать постель, поглядывая в окошко.
- Блинов напеку, детей накормим, а потом сходишь, ежели тебе неймется - Петровна с грохотом вытащила из закутка большую сковороду - проспится Коля, может ещё и сам придет.
Обычно протрезвевший зять молчком забирал семью утром, но в этот раз, его не дождались, и Маша собралась домой:
- Скотину нужно кормить, и печку затопить, поди остыла изба начисто - виновато сказала она, не поднимая глаз.
- Ну, и иди с богом, проспался поди, Коля твой - Анна Петровна понимала, что у дочери выбора нет. Чать, замужняя она, и дом у неё есть, и скотина в сарае, долго отлеживаться у матери нельзя.
Истошный крик Маши раздался на всю улицу, минут через пятнадцать, она успела за это время дойти до дома и скинуть крючок.
ПРОДОЛЖЕНИЕ👇