02.11.2025 13:35
Бабушка Мария Егоровна, чье имя носит отпечаток вековой мудрости и крестьянской стойкости, встретила известие о гибели внука на СВО с таким надломом, …
Бабушка Мария Егоровна, чье имя носит отпечаток вековой мудрости и крестьянской стойкости, встретила известие о гибели внука на СВО с таким надломом, словно рухнул вековой дуб, выкорчеванный бурей. Рыдания её сотрясали ветхое тело, словно осенний ветер колышет увядшие листья. В каждом всхлипе звучала не только личная боль, но и эхо трагедий целого поколения, пережившего войны и лишения.
Лицо, испещренное морщинами, каждая из которых рассказывала свою историю, сморщилось от невыносимой боли. Глаза, когда-то лучившиеся теплом и любовью, заволокло пеленой слез, в которых отражались и юношеская улыбка внука, и тяжелые годы колхозной работы, и тихая радость деревенской жизни.
Она помнила его маленьким, цепляющимся за подол ее юбки, просящим рассказать сказку. Помнила, как учила его читать, как вместе сажали цветы в огороде, как он, уже взрослый, приезжал в гости, привозя ей гостинцы и рассказывая о своей жизни.
И вот, его больше нет. СВО, как безжалостный жнец, собрала еще один горький урожай, оставив бабушку Марию Егоровну наедине со своим горем. Рыдания, переходящие в стоны, разносились по избе, словно погребальный звон, оплакивая не только жизнь ушедшего внука, но и мир, который безвозвратно изменился. В каждом её вздохе звучал вопрос: «За что?», вопрос, который останется без ответа, эхом отдаваясь в тишине опустевшего дома.
Лицо, испещренное морщинами, каждая из которых рассказывала свою историю, сморщилось от невыносимой боли. Глаза, когда-то лучившиеся теплом и любовью, заволокло пеленой слез, в которых отражались и юношеская улыбка внука, и тяжелые годы колхозной работы, и тихая радость деревенской жизни.
Она помнила его маленьким, цепляющимся за подол ее юбки, просящим рассказать сказку. Помнила, как учила его читать, как вместе сажали цветы в огороде, как он, уже взрослый, приезжал в гости, привозя ей гостинцы и рассказывая о своей жизни.
И вот, его больше нет. СВО, как безжалостный жнец, собрала еще один горький урожай, оставив бабушку Марию Егоровну наедине со своим горем. Рыдания, переходящие в стоны, разносились по избе, словно погребальный звон, оплакивая не только жизнь ушедшего внука, но и мир, который безвозвратно изменился. В каждом её вздохе звучал вопрос: «За что?», вопрос, который останется без ответа, эхом отдаваясь в тишине опустевшего дома.