23.06.2026 06:47
Море в примерочной облюбовало платье. (Муж-теплоход за любые наряды платит). Чайки со сливками, всполохи перламутра,
Море в примерочной
облюбовало платье.
(Муж-теплоход за любые наряды платит).
Чайки со сливками,
всполохи перламутра,
Золото рыбок, на марле несущих утро…
Море вдевает матросов,
как серьги в уши. Разве такая любовь
бывает на суше?
Небо нашло очки
в магазине "Оптика".
Небо отныне
Замужем
за синоптиком.
Хочет - заплачет,
Хочет - звезду уронит.
Выпустит вечером солнце,
И то утонет.
Небу синоптик из облака
сделал шубу.
Нежность его при грозе
показалась грубой…
В небе - все время узоры,
закаты, зори...
Разве такая любовь
бывает на море?
Горы у стоматолога
лечат камни.
Облако трогает
голую плоть руками.
Эхо в горах - остается,
как фото Бога.
Даже во сне
улыбаются горы строго.
Скалы запутались
в солнечной паутине.
Разве такая любовь
доступна равнине?
Буквами птиц
нарисовано твоё имя.
Трудно быть первой красавицей
в третьем Риме.
Любит тебя поэт и стихами будит.
Но отчего ты рыдаешь
и хочешь к людям?
Там тебе грудь обнажат и привяжут к смете,
Здесь же весна отнимает косу у смерти,
Летом цикады выпиливают поэмы,
Мокнут на батарейке у солнца клеммы,
Здесь тебе место - на этих страницах в книге,
А не в поселке «Березки» на Новой Риге.
Нет же, поэт!
Ты не знаешь земного счастья
И оживаешь, когда настает ненастье.
Я для тебя - только мышцы сердечной долька.
Ты ведь - слуга одиночеству. да и только.
Нет же, поэт!
Ты ведь ждал это «нет»,
не так ли,
Глаз зажигалку к дверной
приближая пакле?
Бабочка хочет обратно, узнав бесчинство.
В спальный мешок
бесконечного материнства.
2018 - 20.6.26
Oskar Laske The Bird Preachers, c.1915
облюбовало платье.
(Муж-теплоход за любые наряды платит).
Чайки со сливками,
всполохи перламутра,
Золото рыбок, на марле несущих утро…
Море вдевает матросов,
как серьги в уши. Разве такая любовь
бывает на суше?
Небо нашло очки
в магазине "Оптика".
Небо отныне
Замужем
за синоптиком.
Хочет - заплачет,
Хочет - звезду уронит.
Выпустит вечером солнце,
И то утонет.
Небу синоптик из облака
сделал шубу.
Нежность его при грозе
показалась грубой…
В небе - все время узоры,
закаты, зори...
Разве такая любовь
бывает на море?
Горы у стоматолога
лечат камни.
Облако трогает
голую плоть руками.
Эхо в горах - остается,
как фото Бога.
Даже во сне
улыбаются горы строго.
Скалы запутались
в солнечной паутине.
Разве такая любовь
доступна равнине?
Буквами птиц
нарисовано твоё имя.
Трудно быть первой красавицей
в третьем Риме.
Любит тебя поэт и стихами будит.
Но отчего ты рыдаешь
и хочешь к людям?
Там тебе грудь обнажат и привяжут к смете,
Здесь же весна отнимает косу у смерти,
Летом цикады выпиливают поэмы,
Мокнут на батарейке у солнца клеммы,
Здесь тебе место - на этих страницах в книге,
А не в поселке «Березки» на Новой Риге.
Нет же, поэт!
Ты не знаешь земного счастья
И оживаешь, когда настает ненастье.
Я для тебя - только мышцы сердечной долька.
Ты ведь - слуга одиночеству. да и только.
Нет же, поэт!
Ты ведь ждал это «нет»,
не так ли,
Глаз зажигалку к дверной
приближая пакле?
Бабочка хочет обратно, узнав бесчинство.
В спальный мешок
бесконечного материнства.
2018 - 20.6.26
Oskar Laske The Bird Preachers, c.1915