27.06.2026 06:47
Поэт Пёс по кличке Поэт беззаветно служил языку. Охранял алфавит, круглосуточно был начеку. Грыз белёсые кости молч
Поэт
Пёс по кличке Поэт
беззаветно служил языку.
Охранял алфавит,
круглосуточно был начеку.
Грыз белёсые кости
молчания возле ольхи,
А потом приносил
в окровавленной пасти стихи.
Чтоб хозяин лечил ими
сердце своё и глаза,
Пес шершавой бумагой
всю ночь его руки лизал.
По-собачьи молился
за всех онемевших калек,
понимая слова
человечьи не как человек:
«Не введи в искушенье,
носящих ошейник от блох,
Даже если полуночный лай
их навеки заглох!
Дай мне вспомнить,
когда окажусь средь людей,
не собак:
что такая петля -
человеческой верности знак.
Тем концом поводок мой
провязан к счастливой звезде,
И когда я замолкну навек,
буду слышен везде!
Если стихосложение -
есть вычитание тьмы,
Значит мы избежим
с непременно словесной зимы!
Захрустят наши яблоки
слов, зазвенят имена,
И на петли дверные
закапает синим слюна.
Ведь от радостной «А» до,
в ресницы целующей, «Ю»,
Я ползу, как могу и
бессмертию лапу даю!»
Пёс по кличке Поэт
беззаветно служил языку.
Охранял алфавит,
круглосуточно был начеку.
Грыз белёсые кости
молчания возле ольхи,
А потом приносил
в окровавленной пасти стихи.
Чтоб хозяин лечил ими
сердце своё и глаза,
Пес шершавой бумагой
всю ночь его руки лизал.
По-собачьи молился
за всех онемевших калек,
понимая слова
человечьи не как человек:
«Не введи в искушенье,
носящих ошейник от блох,
Даже если полуночный лай
их навеки заглох!
Дай мне вспомнить,
когда окажусь средь людей,
не собак:
что такая петля -
человеческой верности знак.
Тем концом поводок мой
провязан к счастливой звезде,
И когда я замолкну навек,
буду слышен везде!
Если стихосложение -
есть вычитание тьмы,
Значит мы избежим
с непременно словесной зимы!
Захрустят наши яблоки
слов, зазвенят имена,
И на петли дверные
закапает синим слюна.
Ведь от радостной «А» до,
в ресницы целующей, «Ю»,
Я ползу, как могу и
бессмертию лапу даю!»