было мяса, колбасы и сосисок.

было мяса, колбасы и сосисок. Зато можно было, если повезет, наловить рыбы». И она вспомнила, как однажды по Цне шел большой косяк снетка. Девочки тогда с гордостью притащили домой добычу – целый таз серебристой рыбешки, которую бабушка высушила и зимой кормила семью.
Долго продолжался рассказ о том, чего не было в войну. Не было дров, в том числе и в школах – Валентину взяли в маленькую деревянную, где сейчас станция юннатов. Для печей заготавливали топляк из реки, обмораживая ноги и руки, потому что одежды и обуви тоже не было. В классах катастрофически не хватало перьев для письма, бумаги, карандашей. Не было чернил, и их готовили сами, разбавляя сажу водой.
«Как же вы жили?» – наконец спросил притихший внук. И очень удивился, услышав ответ: «А знаешь, хорошо. Хорошо мы жили». Во-первых, дружно. Все делали вместе: пилили и кололи дрова, копали мерзлую картошку на полях и собирали колоски, оставшиеся после уборки, когда это уже было можно. Делились друг с другом последним, будь то корка хлеба или невероятная редкость – цветной карандаш. Во-вторых, людей тогда поддерживала надежда, что все испытания окончатся и после победы наступит совсем другая, спокойная и счастливая жизнь. В-третьих, дети оставались детьми – они бегали, прыгали, шили самодельные мячи, играли в лапту, салочки и еще десятки разных игр. Ребятишек, родители которых с утра до вечера работали, тогда воспитывало… радио. Слушая его, они узнавали о событиях на фронте, учили новые песни, впитывали культуру правильной русской речи.
«Самое страшное нас миновало, – говорила мальчику бабушка. – Мы не были в эвакуации, оккупации, концлагере…» Слова оказались ему непонятны – она объясняла их значение. Семье Беловых повезло не остаться в Ленинграде… Впервые этот город Валентина Ивановна видела за год до войны при переезде из Вышнего Волочка в Выборг. Дядя Володя встречал их на вокзале с французской булкой с хрустящим гребешком и лимонадом. Мама была назначена директором пионерлагеря, и вся жизнь казалась такой же праздничной, искрящейся, как тот удивительный напиток – его вкус остался в памяти навсегда.
Как же изменился Ленинград с началом войны! Он стал суровым, мрачным. В небе висели аэростаты, и смотреть на них было тревожно. Совсем другой город, который мама с детьми успели покинуть до того, как он оказался в кольце блокады.
Фронт был недалеко и от Вышнего Волочка. Гул бомбардировщиков, летящие вниз смертоносные снаряды, воздушный бой советского истребителя с чужим самолетом – все это видели дети. Они приучились одеваться быстро, как солдатики, и уходить при тревоге из дома с заплечным мешочком с документами и запасом сухарей – его не смели тронуть, как бы ни хотелось есть.
Еще одной приметой войны стали госпитали. В первый раз в школу № 7 Валентина и пришла как в госпиталь, помогать санитаркам. В маленькой комнатушке девочки скручивали желтые стираные бинты – это была работа для старательных и терпеливых, но они надеялись получить хотя бы кусочек сахарку. Потом шли по палатам, где не видно было других цветов, кроме белого и красного, и выступали перед ранеными. Валентина Ивановна помнит, как читала стихотворение про куклу и ее хозяйку, которых фашисты расстреляли вместе. Она вспоминала свою, новую, оставленную в Выборге, и слезы бежали из глаз, и неизвестно, кого было жальче – девочку или куклу. А рядом на костылях, прислонившись к стене, стоял дяденька и тоже плакал…
Впоследствии седьмая школа стала для Валентины Ивановны главной. Окончив институт, она какое-то время поездила по стране с мужем-пограничником, но после хрущевской демобилизации Лучиновы вернулись в Вышний Волочек навсегда. Более полувека педагогического стажа за плечами и сотни учеников, которых она, как маяк, продолжает собирать вместе у здания школы на Казанском проспекте, – такой судьбой можно гордиться.