Мария Ивановна всю жизнь проработала на ткацкой фабрике.

Мария Ивановна всю жизнь проработала на ткацкой фабрике. Её руки, огрубевшие от работы, помнили каждую нить, а сердце — тепло родного коллектива. Скромная, но стабильная пенсия стала её единственным доходом после выхода на заслуженный отдых. Она привыкла жить экономно, но всегда находила возможность отложить немного денег на подарки внукам, а иногда, когда совсем прижимало, помогала дочери Светлане и её мужу Виктору.
В тот вечер за окном завывала метель, а в квартире было тихо и уютно. Мария Ивановна только что вернулась из магазина, где купила полкило любимых карамелек к чаю. Она уже поставила чайник, когда в дверь настойчиво позвонили. На пороге стоял Виктор. Он не стал снимать обувь, а сразу прошёл на кухню, словно к себе домой.
— Садитесь, Витя, чай сейчас будет, — приветливо сказала хозяйка, но по его хмурому лицу поняла: пришёл он не ради дружеской беседы.
Виктор сел, положил крупные руки на клеёнку и, не глядя на тёщу, начал разговор:
— Мария Ивановна, нам надо серьёзно поговорить. Пора вам подумать о семье в целом, а не только о себе.
Старушка удивлённо вскинула брови:
— О какой семье? У меня вся семья в сборе.
— Я о нас со Светой. Вы же видите, как мы живём. Кредит за машину, ипотека, дети растут — расходы огромные. А у вас пенсия капает. Вы её всё равно не тратите. Только на сберкнижку складываете.
— Витя, это же моя подушка безопасности. Вдруг заболею? Или цены ещё поднимут? — робко возразила она.
Виктор резко поднял голову. В его глазах мелькнуло раздражение:
— Какая подушка? Вы что, не доверяете родной дочери? Оформите пенсию на меня. Я буду получать деньги, а вам каждую копейку отдавать. Так даже надёжнее будет. И нам легче планировать бюджет.
Мария Ивановна замерла. Слова зятя прозвучали как гром среди ясного неба. В голове зашумело. Она вспомнила, как год назад он просил занять ему «до зарплаты» десять тысяч на новую резину, а потом делал вид, что забыл. Вспомнила, как Света жаловалась, что Виктор не разрешает ей работать, потому что «женщина должна сидеть дома», а сам при этом часто задерживался с друзьями.
Чайник на плите засвистел пронзительно и тревожно. Мария Ивановна медленно подошла к плите и выключила газ. В наступившей тишине её голос прозвучал неожиданно твёрдо:
— Нет, Витя.
Зять опешил. Он явно не ожидал отказа.
— Что значит «нет»? Вы не понимаете своей выгоды?
— Я всё понимаю. Это моя пенсия. Я её заработала своим здоровьем. И я сама буду ею распоряжаться.
Лицо Виктора пошло красными пятнами. Он резко встал, отодвинув табурет так, что тот с грохотом ударился о батарею.
— Ну и сидите тут одна со своими копейками! — бросил он в дверях. — Неблагодарные вы люди!