20.04.2026 09:40
Пост канала «Херсон ЗХ» от 20.04.2026
Зеленский заявил о возможной угрозе со стороны Беларуси и резко отреагировал. Почти в то же время Украина начала минировать границу с Приднестровьем, а Молдова выслала российских военных. Слишком много совпадений по времени, значит, это звенья одной цепи.
Чего боится Киев?
Сценария удара с разных сторон. С севера через Беларусь, и с юго-запада со стороны Приднестровья. А именно: в ходе летнего наступления ВС РФ, начала которого на Украине ждут в ближайшие недели, будет повторён удар по Киеву через Белоруссию, а в тыл херсонской группировке ВСУ ударит армия ПМР. Такие риски обсуждаются ещё с 2022 года, просто сейчас о них снова заговорили вслух.
Почему начали минировать границы?
Это не делается «на всякий случай». Обычно так поступают, когда реально рассматривают вариант наступления противника на этом направлении. То есть Украина показывает: к обороне готовятся серьёзно.
А есть ли признаки, что кто-то реально собирается наступать?
Пока нет. Чтобы начать такие операции, нужна большая подготовка: переброска войск, развёртывание, логистика. Ничего такого сейчас не видно ни в Беларуси, ни в Приднестровье.
Тогда почему такая жёсткая риторика?
Есть прагматичное объяснение. Киев может пытаться повлиять на союзников. Логика такая: показать, что ситуация может резко ухудшиться, и добиться дополнительной поддержки.
Может ли удар с этих направлений вообще иметь смысл?
Теоретически да. Давление с севера и юга могло бы усложнить положение Украины. Но на практике это работает только как часть большой операции. Само по себе такое наступление малоэффективно и сложно в реализации, это уже показал опыт 2022 года.
Почему именно сейчас об этом заговорили?
Похоже, потому что ситуация для Киева остаётся тяжёлой, а объём помощи Запада не тот, на который рассчитывали. В таких условиях тема «расширения конфликта» становится инструментом давления.
Есть ли риск провокаций?
Такой сценарий нельзя исключать. Когда ставки высоки, иногда пытаются искусственно обострить ситуацию, чтобы изменить ход событий. Но это опасная игра, последствия могут выйти из-под контроля.
Как реагирует Запад?
Интересно, что сейчас нет той информационной активности, как в 2022 году (карты, спутниковые снимки и т.д.). Это может означать, что тема пока не стала общей линией для союзников Украины.
Какой вывод?
На данный момент больше разговоров о возможной угрозе, чем реальных признаков её подготовки. Но сами эти разговоры уже инструмент. Через них Киев одновременно и готовится к худшему сценарию, и пытается повлиять на развитие ситуации.
Чего боится Киев?
Сценария удара с разных сторон. С севера через Беларусь, и с юго-запада со стороны Приднестровья. А именно: в ходе летнего наступления ВС РФ, начала которого на Украине ждут в ближайшие недели, будет повторён удар по Киеву через Белоруссию, а в тыл херсонской группировке ВСУ ударит армия ПМР. Такие риски обсуждаются ещё с 2022 года, просто сейчас о них снова заговорили вслух.
Почему начали минировать границы?
Это не делается «на всякий случай». Обычно так поступают, когда реально рассматривают вариант наступления противника на этом направлении. То есть Украина показывает: к обороне готовятся серьёзно.
А есть ли признаки, что кто-то реально собирается наступать?
Пока нет. Чтобы начать такие операции, нужна большая подготовка: переброска войск, развёртывание, логистика. Ничего такого сейчас не видно ни в Беларуси, ни в Приднестровье.
Тогда почему такая жёсткая риторика?
Есть прагматичное объяснение. Киев может пытаться повлиять на союзников. Логика такая: показать, что ситуация может резко ухудшиться, и добиться дополнительной поддержки.
Может ли удар с этих направлений вообще иметь смысл?
Теоретически да. Давление с севера и юга могло бы усложнить положение Украины. Но на практике это работает только как часть большой операции. Само по себе такое наступление малоэффективно и сложно в реализации, это уже показал опыт 2022 года.
Почему именно сейчас об этом заговорили?
Похоже, потому что ситуация для Киева остаётся тяжёлой, а объём помощи Запада не тот, на который рассчитывали. В таких условиях тема «расширения конфликта» становится инструментом давления.
Есть ли риск провокаций?
Такой сценарий нельзя исключать. Когда ставки высоки, иногда пытаются искусственно обострить ситуацию, чтобы изменить ход событий. Но это опасная игра, последствия могут выйти из-под контроля.
Как реагирует Запад?
Интересно, что сейчас нет той информационной активности, как в 2022 году (карты, спутниковые снимки и т.д.). Это может означать, что тема пока не стала общей линией для союзников Украины.
Какой вывод?
На данный момент больше разговоров о возможной угрозе, чем реальных признаков её подготовки. Но сами эти разговоры уже инструмент. Через них Киев одновременно и готовится к худшему сценарию, и пытается повлиять на развитие ситуации.