22.06.2026 11:00
Пост канала «Херсон ЗХ» от 22.06.2026
После очередных разговоров о том, что для обрушения украинской логистики достаточно уничтожить мосты через Днепр, стоит посмотреть на вопрос с военной точки зрения
Чонгарский мост после недавнего удара ВСУ дал хороший пример. Ключевым оказалось не повреждение самой переправы, а то, что уже через сутки рядом появилась понтонная замена. Это наглядно показывает главный принцип современной войны: уничтожение моста и прекращение снабжения - не одно и то же. Любой мост состоит из двух основных элементов: опор и пролётов. Пролёт восстанавливается сравнительно быстро. В зависимости от характера повреждений - от нескольких дней до нескольких недель. Даже серьёзные разрушения обычно устраняются за один-два месяца. Опора - совершенно другая история. Для крупного железобетонного моста её восстановление требует фактически нового строительства. Сроки исчисляются не неделями, а годами. Отсюда первый вывод: мост считается действительно выведенным из строя только после разрушения опор. Повреждение пролётов лишь временно снижает пропускную способность. Второй вывод ещё важнее. Даже уничтожение опоры не гарантирует остановку перевозок. Инженерные войска способны развернуть понтонную переправу за часы или сутки. Военные понтонные парки НАТО и России позволяют наводить переправы длиной в сотни метров с пропуском тяжёлой техники. Поэтому задача заключается не в уничтожении конкретного моста, а в постоянном нарушении работы всей переправочной системы.
Именно здесь начинается главная проблема. Попасть в мост относительно просто. Уничтожить опору - сложно. Длина моста может составлять 500–1000 метров, однако зона, поражение которой приводит к критическому разрушению опоры, измеряется единицами метров. При работе с дальних дистанций вероятность такого попадания резко снижается. Планирующие авиабомбы с УМПК работают на дальности порядка 40–70 км. Оперативно-тактические ракеты и крылатые ракеты способны бить значительно дальше. Однако даже современное высокоточное оружие не гарантирует поражение конкретного элемента железобетонной опоры с первого удара. Практика СВО это подтвердила. Антоновский мост в Херсоне в 2022 году подвергался многократным ударам HIMARS. По открытым данным, речь шла о десятках попаданий. Полотно было серьёзно повреждено, движение ограничивалось, однако полного обрушения конструкции не произошло. Когда российские войска уходили на левый берег, мост в итоге вывели из строя, но не ракетами издалека, а подрывом вблизи, заложив заряды в конструкцию. Сотня попаданий по пролёту и одна закладка в нужную точку дали разный результат. В этом и есть разница между огнём по площади и работой по конкретному узлу.
Поэтому лозунг «разрушить все мосты через Днепр» выглядит значительно проще на карте и на словах, чем в реальности. Даже если предположить успешное поражение нескольких крупных переправ, логистика не исчезнет. Она станет медленнее, дороже и менее устойчивой, но полностью не остановится. Появятся понтоны, паромы, объездные маршруты и распределение потоков по другим мостам. С военной точки зрения гораздо эффективнее не тратить огромный запас высокоточных средств на попытку полного обрушения десятков объектов, а систематически снижать их пропускную способность. Один повреждённый участок, через который колонна проходит со скоростью 5–10 км/ч вместо 50–60 км/ч, способен уменьшить пропускную способность моста в несколько раз. Для логистики это зачастую опаснее, чем разовое разрушение с последующим ремонтом.
Чонгарский мост после недавнего удара ВСУ дал хороший пример. Ключевым оказалось не повреждение самой переправы, а то, что уже через сутки рядом появилась понтонная замена. Это наглядно показывает главный принцип современной войны: уничтожение моста и прекращение снабжения - не одно и то же. Любой мост состоит из двух основных элементов: опор и пролётов. Пролёт восстанавливается сравнительно быстро. В зависимости от характера повреждений - от нескольких дней до нескольких недель. Даже серьёзные разрушения обычно устраняются за один-два месяца. Опора - совершенно другая история. Для крупного железобетонного моста её восстановление требует фактически нового строительства. Сроки исчисляются не неделями, а годами. Отсюда первый вывод: мост считается действительно выведенным из строя только после разрушения опор. Повреждение пролётов лишь временно снижает пропускную способность. Второй вывод ещё важнее. Даже уничтожение опоры не гарантирует остановку перевозок. Инженерные войска способны развернуть понтонную переправу за часы или сутки. Военные понтонные парки НАТО и России позволяют наводить переправы длиной в сотни метров с пропуском тяжёлой техники. Поэтому задача заключается не в уничтожении конкретного моста, а в постоянном нарушении работы всей переправочной системы.
Именно здесь начинается главная проблема. Попасть в мост относительно просто. Уничтожить опору - сложно. Длина моста может составлять 500–1000 метров, однако зона, поражение которой приводит к критическому разрушению опоры, измеряется единицами метров. При работе с дальних дистанций вероятность такого попадания резко снижается. Планирующие авиабомбы с УМПК работают на дальности порядка 40–70 км. Оперативно-тактические ракеты и крылатые ракеты способны бить значительно дальше. Однако даже современное высокоточное оружие не гарантирует поражение конкретного элемента железобетонной опоры с первого удара. Практика СВО это подтвердила. Антоновский мост в Херсоне в 2022 году подвергался многократным ударам HIMARS. По открытым данным, речь шла о десятках попаданий. Полотно было серьёзно повреждено, движение ограничивалось, однако полного обрушения конструкции не произошло. Когда российские войска уходили на левый берег, мост в итоге вывели из строя, но не ракетами издалека, а подрывом вблизи, заложив заряды в конструкцию. Сотня попаданий по пролёту и одна закладка в нужную точку дали разный результат. В этом и есть разница между огнём по площади и работой по конкретному узлу.
Поэтому лозунг «разрушить все мосты через Днепр» выглядит значительно проще на карте и на словах, чем в реальности. Даже если предположить успешное поражение нескольких крупных переправ, логистика не исчезнет. Она станет медленнее, дороже и менее устойчивой, но полностью не остановится. Появятся понтоны, паромы, объездные маршруты и распределение потоков по другим мостам. С военной точки зрения гораздо эффективнее не тратить огромный запас высокоточных средств на попытку полного обрушения десятков объектов, а систематически снижать их пропускную способность. Один повреждённый участок, через который колонна проходит со скоростью 5–10 км/ч вместо 50–60 км/ч, способен уменьшить пропускную способность моста в несколько раз. Для логистики это зачастую опаснее, чем разовое разрушение с последующим ремонтом.