Люди-радары.

Люди-радары. Интересный анализ работы народной службы наблюдения за небом и оповещения в Великую Отечественную. К этому мы должны были прийти давным-давно. Почему нет - непонятно, но догадываюсь. Причина та же, из-за которой буксовало создание "народных дружин", пока совсем не подгорело на улицах и менты на земле перестали справляться.
https://t.me/olegtsarov/44311

Когда люди были радарами

Я уже писал, что немецкие бомбардировщики Messerschmitt, Junkers и Heinkel были пострашнее украинских беспилотников. И их было несопоставимо больше. Но советская система ПВО в основном справлялась.

В 1941 году у СССР не было сплошного радарного поля, но небо не было слепым. По всей стране стояли посты ВНОС — воздушного наблюдения, оповещения и связи. Колхозники, учителя, студентки с биноклем, таблицей силуэтов самолётов и телефонной трубкой. Услышал гул — определил тип машины. Передал на следующий пост. Тот — дальше. За минуты данные уходили в штаб ПВО.

Система ВНОС создавала сплошное поле наблюдения глубиной до 250 км вокруг каждого важного объекта. К 1942 году в ней работало более 500 000 человек. Половина — женщины и подростки.

Немецкие пилоты докладывали командованию: русские встречают нас так, будто знали заранее. Они и знали. Просто радарами были люди.

А сегодня? Сегодня радары есть. РЛС «Небо», «Подлёт», «Противник» видят цели за сотни километров. С-400 ведёт одновременно десятки целей. РЭБ глушит навигацию. На бумаге — непробиваемый купол.

На практике украинские дроны точечно прорывают наше ПВО в Туапсе, Москве, Ленинградской области и других. Притом иногда дважды — один и тот же объект. Обратите внимание, Москва — самый насыщенный ПВО город.

Почему так? Потому что современные радары строились под другую войну. Под крылатые ракеты, под пилотируемые самолёты. Малый дрон из пластика — совсем другая цель: его эффективная площадь отражения в 100 раз меньше самолёта. Стандартные РЛС обнаруживают его на дистанции 3–8 км — это уже почти над головой.

Но радар — это ещё полбеды. Главная проблема — перегрузка системы. Когда в воздухе одновременно летит рой из нескольких десятков БПЛА с разных направлений, зенитно-ракетные комплексы расходуют весь боекомплект, но часть дронов всё равно прорывается. ВСУ отправляют много дронов, в том числе ложных, чтобы перегружать радары и пусковые установки вокруг самых охраняемых объектов.

У Украины, для сравнения, уже есть эшелонированная система обнаружения: разведка, засекающая запуски; сеть радаров под малоскоростные низколетящие цели; акустические датчики, ловящие дроны по звуку двигателя; мобильные группы перехвата с дронами-охотниками. Более двадцати частных компаний ПВО, каждая из которых включена в общую с МО информационную систему. На Украине сделали ставку на зенитные дроны. Мы тоже движемся в этом направлении, но пока отстаём.

Специалисты пишут о том, что в России до сих пор нет интегрированной системы ПВО против БПЛА — ни сети датчиков по глубине страны, ни автоматического обмена данными между ними. Можно было бы сказать, что специалисты врут. Что всё есть. Но если бы было, то и результат был бы другим.

Главное отличие советских подходов в том, что в 1941-м система была сквозной: от маршала до девочки на крыше сельсовета — единая цепь, единая ответственность.

Гражданская компонента ПВО была частью государства. Сегодня этой цепи нет. Полмиллиона наблюдателей ВНОС никто не заменил цифровым аналогом, а гражданского участия — ноль. Советская система разрушена, новая не создана.

В 1941-м без единого современного прибора люди были живым щитом неба. Сегодня есть всё — технологии, ракеты, спутники, но результат хотелось бы, чтобы был лучше.