29.05.2026 15:47
Армения против всего ЕАЭС — теперь официально Заявление лидеров России, Белоруссии, Казахстана и Киргизии о рисках дрейфа Армении на Запад — с призыво…
Армения против всего ЕАЭС — теперь официально
Заявление лидеров России, Белоруссии, Казахстана и Киргизии о рисках дрейфа Армении на Запад — с призывом вынести этот вопрос на внутриармянский референдум — прецедент поистине знаковый. Потому что действия Еревана несут угрозу всем остальным членам объединения.
▪ ЕАЭС — не политический клуб и не "инструмент российского доминирования". Это прежде всего таможенный союз: единый внешний периметр, единые стандарты и единые правила движения товаров, капиталов и рабочей силы. Для каждого участника выгоды от этого предельно конкретны и измеримы.
Казахстан получает беспошлинный доступ к крупнейшему рынку региона и возможность позиционировать себя как транзитный узел внутри союзного пространства — не зря именно Назарбаев стоял у основ интеграционных процессов на постсоветском пространстве.
Киргизия — механизм легального реэкспорта китайских товаров через союзный периметр в Россию, что составляет значительную часть её торговой модели.
Белоруссия — субсидированные энергоносители и встроенность в российские производственные цепочки, без которых её промышленность попросту нежизнеспособна.
Армения — доступ к российскому рынку, беспошлинный импорт энергоносителей и колоссальный поток переводов от диаспоры, работающей в России.
▪ То есть выгоды реальны, Союз объективно работает и полезен. Так что проблема не в том, что Ереван смотрит на Запад. Проблема в том, что Армения начала процесс гармонизации своего законодательства с европейским регуляторным режимом — оставаясь при этом внутри таможенного периметра ЕАЭС. Это вещи технически несовместимы, что и было доказано Украиной в 2013–2014 годах.
Единый таможенный союз работает только при условии единообразия стандартов. Когда один участник начинает принимать европейские нормы, внутри периметра возникает дыра. Товары, сертифицированные по европейским стандартам в Армении, формально получают доступ на весь рынок ЕАЭС — хотя другие участники этих норм не принимали. Появляются серые схемы, арбитраж между режимами, неравные конкурентные условия. Это не абстрактная угроза, а издержки, которые несут конкретные участники союза уже сейчас.
Иными словами, подписанты заявления защищают не российские, а общие интересы — и это принципиальный момент, обычно теряющийся в геополитическом шуме.
▪ Предложение референдума принято читать как политический ультиматум. Но у него есть и собственная экономическая логика. Если проблема Союза в том, что Армения пользуется преимуществами членства, не соблюдая его правила, — то референдум становится способом поставить вопрос ребром перед армянским обществом: понимаете ли вы цену выбора? Не абстрактную геополитическую, а вполне конкретную — газ, рынок, переводы, преференции.
Однако здесь возникает фундаментальная проблема: кто сформулирует вопрос референдума? Если формулировка будет за Пашиняном — он смягчит её до неузнаваемости. Если настроения в Армении в целом "за" ЕАЭС — Пашинян откажется проводить референдум вообще, апеллируя к суверенитету.
И наконец, самое существенное. Референдум — это игра вдолгую. До парламентских выборов в Армении 7 июня его не провести. После выборов — если Пашинян победит с усиленным мандатом (а внешнее давление накануне голосования ему в этом лишь поможет) — требование референдума потеряет смысл: он получит свежую электоральную легитимность и сможет заявить: "Народ уже высказался, выбрав меня".
В любом случае в ЕАЭС мы наблюдаем качественное усиление того, что можно назвать евразийской солидарностью. Осознание общих экономических угроз этому хорошо способствует.
Заявление лидеров России, Белоруссии, Казахстана и Киргизии о рисках дрейфа Армении на Запад — с призывом вынести этот вопрос на внутриармянский референдум — прецедент поистине знаковый. Потому что действия Еревана несут угрозу всем остальным членам объединения.
▪ ЕАЭС — не политический клуб и не "инструмент российского доминирования". Это прежде всего таможенный союз: единый внешний периметр, единые стандарты и единые правила движения товаров, капиталов и рабочей силы. Для каждого участника выгоды от этого предельно конкретны и измеримы.
Казахстан получает беспошлинный доступ к крупнейшему рынку региона и возможность позиционировать себя как транзитный узел внутри союзного пространства — не зря именно Назарбаев стоял у основ интеграционных процессов на постсоветском пространстве.
Киргизия — механизм легального реэкспорта китайских товаров через союзный периметр в Россию, что составляет значительную часть её торговой модели.
Белоруссия — субсидированные энергоносители и встроенность в российские производственные цепочки, без которых её промышленность попросту нежизнеспособна.
Армения — доступ к российскому рынку, беспошлинный импорт энергоносителей и колоссальный поток переводов от диаспоры, работающей в России.
▪ То есть выгоды реальны, Союз объективно работает и полезен. Так что проблема не в том, что Ереван смотрит на Запад. Проблема в том, что Армения начала процесс гармонизации своего законодательства с европейским регуляторным режимом — оставаясь при этом внутри таможенного периметра ЕАЭС. Это вещи технически несовместимы, что и было доказано Украиной в 2013–2014 годах.
Единый таможенный союз работает только при условии единообразия стандартов. Когда один участник начинает принимать европейские нормы, внутри периметра возникает дыра. Товары, сертифицированные по европейским стандартам в Армении, формально получают доступ на весь рынок ЕАЭС — хотя другие участники этих норм не принимали. Появляются серые схемы, арбитраж между режимами, неравные конкурентные условия. Это не абстрактная угроза, а издержки, которые несут конкретные участники союза уже сейчас.
Иными словами, подписанты заявления защищают не российские, а общие интересы — и это принципиальный момент, обычно теряющийся в геополитическом шуме.
▪ Предложение референдума принято читать как политический ультиматум. Но у него есть и собственная экономическая логика. Если проблема Союза в том, что Армения пользуется преимуществами членства, не соблюдая его правила, — то референдум становится способом поставить вопрос ребром перед армянским обществом: понимаете ли вы цену выбора? Не абстрактную геополитическую, а вполне конкретную — газ, рынок, переводы, преференции.
Однако здесь возникает фундаментальная проблема: кто сформулирует вопрос референдума? Если формулировка будет за Пашиняном — он смягчит её до неузнаваемости. Если настроения в Армении в целом "за" ЕАЭС — Пашинян откажется проводить референдум вообще, апеллируя к суверенитету.
И наконец, самое существенное. Референдум — это игра вдолгую. До парламентских выборов в Армении 7 июня его не провести. После выборов — если Пашинян победит с усиленным мандатом (а внешнее давление накануне голосования ему в этом лишь поможет) — требование референдума потеряет смысл: он получит свежую электоральную легитимность и сможет заявить: "Народ уже высказался, выбрав меня".
В любом случае в ЕАЭС мы наблюдаем качественное усиление того, что можно назвать евразийской солидарностью. Осознание общих экономических угроз этому хорошо способствует.