16.06.2026 15:07
Пост канала «Елена Панина» от 16.06.2026
The Economist: США "кинули" даже Израиль. На что надеяться другим союзникам?
В редакционной статье британской The Economist даётся любопытная трактовка итогов войны с Ираном: Израиль выиграл эту войну на поле боя, но проиграл её политически.
▪ Нетаньяху рассчитывал использовать военную кампанию для радикального ослабления Ирана, а в идеале — для полного демонтажа иранского режима. Однако итоговая сделка между США и Ираном не решает ни проблему ядерной программы Тегерана, ни проблему баллистических ракет, ни вопрос иранских союзников в регионе, говорится в статье. Более того, Израиль оказался фактически исключён из переговоров, а война закончилась раньше, чем Израиль достиг поставленных целей.
Особенно плохими итоги оказались для Нетаньяху, который дважды вводил Израиль в безрезультатные войны. Что, не сомневаются в The Economist, самым пагубным образом скажется на перспективах его переизбрания в октябре.
▪ The Economist даёт картину интересную – но не полную. Потому что описан не столько конфликт между Израилем и Ираном, сколько разница между израильским и американским пониманием того, зачем вообще велась эта война.
Для Израиля Иран является экзистенциальной угрозой. В логике израильского политического класса проблема Ирана не имеет промежуточных решений. Израиль рассматривал войну как начало процесса трансформации регионального баланса сил. Зато Трамп — как инструмент улучшения переговорной позиции с целью более выгодной сделки.
Пока требовалось военное давление, эти цели совпадали. Но как только Белый дом решил, что давление достигло необходимого или предельно возможного уровня, логика США и логика Израиля начали расходиться. Для Нетаньяху война только начиналась. Для Трампа она уже выполнила свою функцию.
И это, вероятно, стало главным шоком для Тель-Авива. Израиль исходил из предположения, что вовлечение США автоматически означает движение к израильским целям. Трамп показал, что вовлечение США означает движение прежде всего к целям США. И когда издержки становятся слишком высоки — Вашингтон начал выход из конфликта.
Это меняет всю архитектуру отношений Вашингтона с союзниками. Те полагали, что если Белый дом вступил в конфликт на их стороне, то они будут двигаться до конца в одном направлении. История с Ираном показывает, что в эпоху Трампа эта модель больше не работает.
▪ До сих пор основной риск Тель-Авива виделся в том, что Америка может не прийти на помощь. Трамп демонстрирует гораздо более сложную проблему. Америка может прийти на помощь, вступить в конфликт — а затем закончить войну в тот момент, который выгоден ей самой, независимо от того, считают ли союзники свои задачи выполненными.
Именно это и является главным стратегическим последствием происходящего. Не исход войны с Ираном, а появление новой модели американского лидерства, в которой интересы союзников учитываются ровно до той точки, где они перестают совпадать с интересами США.
В редакционной статье британской The Economist даётся любопытная трактовка итогов войны с Ираном: Израиль выиграл эту войну на поле боя, но проиграл её политически.
▪ Нетаньяху рассчитывал использовать военную кампанию для радикального ослабления Ирана, а в идеале — для полного демонтажа иранского режима. Однако итоговая сделка между США и Ираном не решает ни проблему ядерной программы Тегерана, ни проблему баллистических ракет, ни вопрос иранских союзников в регионе, говорится в статье. Более того, Израиль оказался фактически исключён из переговоров, а война закончилась раньше, чем Израиль достиг поставленных целей.
Особенно плохими итоги оказались для Нетаньяху, который дважды вводил Израиль в безрезультатные войны. Что, не сомневаются в The Economist, самым пагубным образом скажется на перспективах его переизбрания в октябре.
▪ The Economist даёт картину интересную – но не полную. Потому что описан не столько конфликт между Израилем и Ираном, сколько разница между израильским и американским пониманием того, зачем вообще велась эта война.
Для Израиля Иран является экзистенциальной угрозой. В логике израильского политического класса проблема Ирана не имеет промежуточных решений. Израиль рассматривал войну как начало процесса трансформации регионального баланса сил. Зато Трамп — как инструмент улучшения переговорной позиции с целью более выгодной сделки.
Пока требовалось военное давление, эти цели совпадали. Но как только Белый дом решил, что давление достигло необходимого или предельно возможного уровня, логика США и логика Израиля начали расходиться. Для Нетаньяху война только начиналась. Для Трампа она уже выполнила свою функцию.
И это, вероятно, стало главным шоком для Тель-Авива. Израиль исходил из предположения, что вовлечение США автоматически означает движение к израильским целям. Трамп показал, что вовлечение США означает движение прежде всего к целям США. И когда издержки становятся слишком высоки — Вашингтон начал выход из конфликта.
Это меняет всю архитектуру отношений Вашингтона с союзниками. Те полагали, что если Белый дом вступил в конфликт на их стороне, то они будут двигаться до конца в одном направлении. История с Ираном показывает, что в эпоху Трампа эта модель больше не работает.
▪ До сих пор основной риск Тель-Авива виделся в том, что Америка может не прийти на помощь. Трамп демонстрирует гораздо более сложную проблему. Америка может прийти на помощь, вступить в конфликт — а затем закончить войну в тот момент, который выгоден ей самой, независимо от того, считают ли союзники свои задачи выполненными.
Именно это и является главным стратегическим последствием происходящего. Не исход войны с Ираном, а появление новой модели американского лидерства, в которой интересы союзников учитываются ровно до той точки, где они перестают совпадать с интересами США.