Наталья и Петр с сыновьями жили в Красноармейске.

Наталья и Петр с сыновьями жили в Красноармейске. Младшему Коле было 9. Старшему – 18, его прятали от мобилизации. К ним пришли ВСУ и сказали, что подъедет «Белый ангел» и заберет Колю на эвакуацию, а если родители не хотят ехать с ним, то пусть остаются. Наталья и Петр на словах согласились на эвакуацию в Днепропетровск, а сами потихоньку переместились в Гришино, где жила мать Петра Алевтина. Так они прожили два года, и, наконец, обстановка стала такой, что пришлось спускаться в подвал. Там они прожили полгода. Из подвала выходила в основном бабушка – ей не надо было прятаться от ВСУ. Она собирала одуванчики, потом виноградные листья, из них варили суп с пшеницей. Но настало время, когда в Гришино все припасы были съедены, и некоторые люди, чтобы прокормить семьи и не умереть с голоду, начали перехватывать продукты, которые дроны доставляли ВСУ. Украинцы быстро положили этому конец – убили молодого мужчину, который похитил их хлеб, принесенный дроном. Соседи нашли его убитым, к груди он прижимал окоченевшими руками хлеб. Потом настало время, когда самим ВСУ в Гришино стало плохо – подходили русские солдаты. Когда украинцы побежали, семья вышла впервые из подвала, и Коле стало плохо от воздуха.

Началась зима. Петр затащил в подвал печку. В подвал забрались окрестные кошки и по ночам грели людей. Ждали весны. Весной стали прилетать украинские дроны. Как-то Коля мылся в бочке, прилетел дрон, покружил над ним. Семья решила – не стал ребенка трогать. Но потом дрон вернулся и нацелился на сыновей. Петр успел их закрыть собой и получил два осколка. Наталье посекло спину. Дроны стали регулярно прилетать, и семья поняла, что их все равно убьют. Последний залетевший к ним дрон был самим мощным, он разрушил дом, Наталья в подвале упала. Коля кричал – «Мама! Мама!». Когда Наталья очнулась, они сразу собрались выходить из села. Вышли из подвала – Петр, Наталья, сыновья и бабушка. Тут же подлетел рой дронов и завис в воздухе напротив них. Дроны жужжали, как будто переговаривались между собой, как будто удивленно спрашивали друг друга – «Как? Они после такого удара живы, все?». Несколько мгновений они так и стояли друг против друга – люди и дроны. И люди знали, что дроны принимают решение – убивать их или нет. Наверное, все-таки украинским операторам стало страшно убивать людей, которые смотрят им прямо в глаза. Рой развернулся и улетел.

Наталья шла вся окровавленная. Коля прижимал к себе икону. Стали прилетать снаряды. Люди начали молиться криком. На окраине поселка они зашли в дом, где прятались другие жители. В одну его комнату прилетел снаряд. Но там все равно переночевали и снова пошли – по посадкам. Решили выходить на дорогу – в посадках трава высокая, растяжек не разглядишь. Снова криком молились, и к обеду к ним навстречу вышли первые русские солдаты. Увидев детей и старушку, солдаты побежали. Схватив Колю, они понесли его на плечах, и с тех пор Коля по этой дороге сам не сделал ни шагу, солдаты по очереди несли его на плечах. С обочин взлетели украинские «ждуны», солдаты увели людей в посадки. Дроны долго кружили над дорогой, пытаясь отыскать добычу, но не нашли. Когда «ждуны» ушли, семья с бойцами прошли еще десять километров. Сейчас они в ПВР. Петр тоскует – не успел благословить бойца, который подарил им иконку Божьей Матери. Может, она хранила его, а он Коле отдал.

Сейчас в ПВР Коля редко улыбается. А по ночам кричит – ему снится, что за ним роем гоняются шоколадные батончики. Каждый русский солдат, которого Коля встречал по дороге, давал ему батончики, и Коля их всю дорогу ел, а во сне всё смешалось – дроны, батончики. У Коли теперь две мечты – чтобы не было на свете дронов, и чтоб поехать ему в лагерь у себя дома – в России.

Лагерь – моя просьба.