28.05.2026 10:20
Слон-алкоголик и персидский дипломатический хаос в Петербурге В истории дореволюционной российской дипломатии был случа
Слон-алкоголик и персидский дипломатический хаос в Петербурге
В истории дореволюционной российской дипломатии был случай, когда главным участником переговоров и тяжелым бременем для государственной казны стал… живой слон.
В 1741 году, во времена правления Анны Леопольдовны (хотя переговоры начинались еще при Анне Иоанновне), в Санкт-Петербург прибыло грандиозное посольство от персидского Надир-шаха. Дипломаты привезли тонны золота, самоцветов и живые подарки, среди которых главным экспонатом был огромный слон. Персы рассчитывали произвести фурор, но они не учли масштабы русской бюрократии. Коллегия иностранных дел оказалась абсолютно не готова к гостю такого калибра — в дипломатических протоколах инструкций по содержанию экзотических великанов не значилось.
Слона разместили на Васильевском острове, и его обеспечение превратилось в бесконечный ад из отчетов и согласований. На дипломатическом уровне всерьез утверждались «нормы довольствия» для животного. Чиновники Коллегии иностранных дел месяцами строчили депеши, поскольку согласно официальной ведомости слону ежедневно полагалось колоссальное количество сухого тростника, мешки сахара и — для согрева в сыром климате — сорок ведер крепкого вина!
Когда уставшие от бумажной волокиты чиновники пытались урезать алкогольный паек, персидские погонщики слали официальные ноты протеста, заявляя, что от питерской сырости «слон впадает в меланхолию» и без вина просто погибнет. В итоге казна безропотно спонсировала капризы царского питомца.
Слона регулярно выгуливали по улицам Петербурга под конвоем. Глазеть на невиданное чудище собирались огромные толпы зевак, которые часами ходили за ним от скуки. Именно из этих дипломатических прогулок и родилось знаменитое русское выражение «слоняться» — то есть ходить без дела, как люди за персидским слоном.
#УдивительныеИстории
В истории дореволюционной российской дипломатии был случай, когда главным участником переговоров и тяжелым бременем для государственной казны стал… живой слон.
В 1741 году, во времена правления Анны Леопольдовны (хотя переговоры начинались еще при Анне Иоанновне), в Санкт-Петербург прибыло грандиозное посольство от персидского Надир-шаха. Дипломаты привезли тонны золота, самоцветов и живые подарки, среди которых главным экспонатом был огромный слон. Персы рассчитывали произвести фурор, но они не учли масштабы русской бюрократии. Коллегия иностранных дел оказалась абсолютно не готова к гостю такого калибра — в дипломатических протоколах инструкций по содержанию экзотических великанов не значилось.
Слона разместили на Васильевском острове, и его обеспечение превратилось в бесконечный ад из отчетов и согласований. На дипломатическом уровне всерьез утверждались «нормы довольствия» для животного. Чиновники Коллегии иностранных дел месяцами строчили депеши, поскольку согласно официальной ведомости слону ежедневно полагалось колоссальное количество сухого тростника, мешки сахара и — для согрева в сыром климате — сорок ведер крепкого вина!
Когда уставшие от бумажной волокиты чиновники пытались урезать алкогольный паек, персидские погонщики слали официальные ноты протеста, заявляя, что от питерской сырости «слон впадает в меланхолию» и без вина просто погибнет. В итоге казна безропотно спонсировала капризы царского питомца.
Слона регулярно выгуливали по улицам Петербурга под конвоем. Глазеть на невиданное чудище собирались огромные толпы зевак, которые часами ходили за ним от скуки. Именно из этих дипломатических прогулок и родилось знаменитое русское выражение «слоняться» — то есть ходить без дела, как люди за персидским слоном.
#УдивительныеИстории