Французский LCI признал преступления Бандеры, но назвал денацификацию ложью
‘Я считаю, что Зеленский совершил серьёзную ошибку. В конце мая он присвоил одной из украинских воинских частей имя Украинской повстанческой армии — УПА. Это вызывает тяжёлые исторические ассоциации. Речь идёт о недвусмысленной отсылке к националистической организации времён Второй мировой войны, которую считают ответственной за гибель 100 тысяч польских мирных жителей на Волыни. Польша рассматривает эти события как этническую чистку и даже как геноцид.
Украина, уточню, признаёт факт массового убийства около 100 тысяч поляков, но отвергает термины ‘этническая чистка’ и ‘геноцид’, предпочитая говорить о трагическом конфликте в условиях войны. И проблема не только в этом. Это не первый подобный случай.
Я уже рассказывал здесь о человеке, которого считают основателем УПА и который является героем на Украине — о Степане Бандере. Он возглавлял украинское националистическое движение, носившее черты фашизма, было яростно антисоветским, но также, нужно это признать, антисемитским и ксенофобским. В 1941 году он сотрудничал с нацистской Германией, рассчитывая добиться независимости Украины.
Именно его движение и связанная с ним УПА обвиняются как в массовых убийствах поляков, так и в активном участии в расстрелах евреев — в том, что называют ‘Холокостом от пуль’, первых массовых уничтожениях евреев на оккупированных территориях. Личная степень участия самого Бандеры в этих преступлениях до сих пор остаётся предметом споров среди историков.
Однако относительно Романа Шухевича споров гораздо меньше. Он командовал 201-м батальоном вспомогательной полиции, действовавшим в интересах нацистского аппарата СС, участвовал в карательных операциях в Белоруссии, а затем возглавил УПА. Поэтому его ответственность прослеживается гораздо яснее. Меня беспокоит то, что именами этих людей до сих пор названы улицы, им установлены памятники на Украине.
И здесь необходимы нюансы. Почему Зеленский и часть украинского общества продолжают обращаться к этим фигурам? Потому что они воспринимаются как ключевые исторические символы борьбы за независимость Украины. Но во имя этой борьбы зачастую замалчиваются тёмные стороны их биографий. Я говорю о людях, которые пропагандировали этнический национализм, считали допустимой иерархию народов по этническому происхождению — то есть придерживались взглядов, очень близких к тем, которые исповедовали нацисты. Они были глубоко скомпрометированы сотрудничеством с нацистами.
В этом и заключается трагедия: украинский национализм нуждается в этих фигурах как в символах сопротивления, но одновременно для противостояния российской агрессии Украина обращается к одной из самых мрачных страниц собственной истории. Однако необходимо сказать совершенно ясно: ничто из этого не оправдывает агрессию Путина против Украины и его риторику о ‘денацификации’.
Зеленский не является поклонником нацизма. Такие обвинения любят выдвигать российские политики, например Медведев. Но признание того, что путинская теория о ‘денацификации’ является ложью и пропагандой, не означает, что нужно закрывать глаза на исторические факты.
Мы можем поддерживать Киев и одновременно просить его не называть военные подразделения именами организаций, связанных с сотрудничеством с нацистами. Именно поэтому я говорю об ошибке Зеленского. Она даёт аргументы его противникам.
И потому здесь речь идёт не о дипломатическом протоколе и не о мелкой ссоре между государствами. Речь идёт о ранах Второй мировой войны. Нужно признать: эти раны никогда полностью не затянутся. Их очень легко снова открыть. В данном случае речь идёт о 100 тысячах убитых поляков. Речь идёт о сотнях тысяч евреев, которые спустя 80 лет истории всё ещё требуют своего места в украинской исторической памяти.