Семь Пушкиных ко дню рождения!
6 июня Александру Сергеевичу исполнилось бы 227 лет — с праздником всех, кто любит русское слово!
Каждый художник видел поэта по-своему: то парадным монументом, то домашним «барином» в халате. Собрали семь образов — от хрестоматийных до почти незнакомых широкой публике. ✨
🖼️ Орест Кипренский, 1827. Тот самый «русский Байрон»: клетчатый шотландский плед, небрежно наброшенный на плечо, статуэтка музы за спиной и поза, достойная памятника. Самый парадный из всех.
🖼️ Василий Тропинин, того же 1827 года. Полная противоположность: поэт в просторном халате, складки которого напоминают римскую тогу, узел платка сбился. Искусствовед Алексей Сидоров метко назвал его «расстёгнутым» Пушкиным — в пику строго подтянутому у Кипренского.
🖼️ Валентин Серов, 1899. Графический портрет к столетнему юбилею. Поэт сидит на скамье среди осеннего пейзажа, форму которой потом назовут «онегинской». Ветер гонит последние листья, и монохром точно передаёт настроение: «Октябрь уж наступил…».
🖼️ Иван Айвазовский и Илья Репин, 1877. «Прощание Пушкина с Чёрным морем» — работа в четыре руки. Маринист написал дивную стихию, а Репин, по его собственному признанию, «удостоился намалевать фигурку». Поэт снял шляпу, словно восклицая: «Прощай, свободная стихия!».
🖼️ Пётр Кончаловский, 1940. «Пушкин в Михайловском»: незаконченное бритьё, разбросанные листы, закушенное перо и устремлённый в окно взгляд — момент вдохновения. Любопытная деталь: сперва художник написал поэта босым, но под давлением критики накинул на него то самое жёлтое стёганое одеяло.
🖼️ Борис Кустодиев, 1915. Поэт на набережной Невы, в тёплой крылатке, румяный и довольный, несмотря на промозглую петербургскую осень. Любимый стиль художника — «портрет-пейзаж».
🖼️ Пётр Соколов, 1836. Завершает подборку прижизненная акварель: руки скрещены на груди, как у Кипренского, но байроновского пафоса уже нет. Спокойный прямой взгляд, причудливо завязанный платок. До роковой дуэли оставалось меньше года.
📍 Большинство этих работ хранится во Всероссийском музее А. С. Пушкина в Петербурге, Кипренский — в Третьяковке.