Первая история о том, как писалась одна из самых чистых, светлых и трогательных советских песен «Шагаю по Москве».

Первая история о том, как писалась одна из самых чистых, светлых и трогательных советских песен «Шагаю по Москве». Черно-белый фильм Данелия, девушка идёт под дождём, а парень на велосипеде петляет за ней. А потом красавчик Михалков поет в метро эту светлую песню…

Музыку написали заранее, она была давно готова. А слов нет. Сценарист Геннадий Шпаликов вызвался сам написать слова, потому что слышал про хорошие аварские отчисления (и не ошибся, они его долго кормили). Лучше всех о том, как писались такие наивные и трогательные слова, рассказывает сам режиссёр Георгий Данелия в своей книге.

«Снимали мы памятник Маяковскому для сцены «вечер, засыпают памятники». Операторская группа и я сидим на крыше ресторана 'София' - ждем вечерний режим (когда небо на пленке еще 'прорабатывается', но оно темнее, чем фонари и свет в окнах).
- Снимайте, уже красиво! - донеслось снизу.
Внизу появился Гена Шпаликов. Гена знал, что сегодня нам выдали зарплату и не сомневался, что мы после съемки окажемся в ресторане.
- Рано еще! - крикнул я ему сверху. - Слова сочинил?
- Что?
Площадь Маяковского, интенсивное движение машин, шум - очень плохо слышно. Я взял мегафон.
- Говорю, слова к песне пока сочиняй! - сказал я в мегафон.
Песня нужна была срочно - герой фильма Колька поет ее в кадре, а слов все еще не было. Последний раз я видел Гену две недели назад, когда давали аванс. Он сказал, что завтра принесет слова, - и исчез. И только сегодня, в день зарплаты, появился.
- Я уже сочинил: «Я шагаю по Москве, как шагают по доске...»
- Громче! Плохо слышно.
Гена повторил громче. Вернее, проорал.
Людная площадь, прохожие, а двое ненормальных кричат какую-то чушь - один с крыши, другой с тротуара.
- Не пойдет! Это твои старые стихи - они на музыку не ложатся. Музыку помнишь?
- Помню.
- Если не сочинишь, никуда не пойдем.
- Сейчас! - Гена задумался.
- Можно снимать? - спросил я Юсова.
- Рано.
- Сочинил! - заорал снизу Гена. - «Я иду, шагаю по Москве, и я пройти еще смогу соленый Тихий океан, и тундру, и тайгу...» Снимайте!
- Лучше «А я»!
- Что «А я»???
- По мелодии лучше «А Я иду, шагаю по Москве!»
- Хорошо - «А я иду, шагаю по Москве...» Снимайте! Мотор!
- Перед «А я» должно еще что-то быть! Еще куплет нужен!
Пока Юсов снимал, Гена придумал первый куплет («Бывает все на свете хорошо, в чем дело, сразу не поймешь…») и последний («Над лодкой белый парус распущу, пока не знаю где...»)
- Снято, - сказал Юсов.
Если бы съемки длились дольше, куплетов могло быть не три, а четыре или пять.
Песню приняли, но спец комиссия попросила заменить в последнем куплете слова «Над лодкой белый парус распущу, пока не знаю где».
- Что значит «не знаю где»? Что ваш герой - в Израиль собрался или в США?
Заменили. Получилось «Пока не знаю с кем».
«Совсем хорошо стало, - подумал я. - Не знает Колька, с кем он - с ЦРУ он или с Масадом».

Но песню приняли и она стала одним из символов эпохи. И трудно представить, что такие нежные смыслы были написаны в тот момент, когда выдали получку и страшно хотелось выпить. Что конечно же никак не отрицает гения Шпаликова. Выпить хотелось всем, а так смог только он.