Продюсер, деньги и наследственный феномен

Продолжение

Продюсер выслушал Мохова и назвал сумму, которую тот может оплатить, чтобы его супруге перекрыли доступ ко всей эстраде на стадии зародыша. Толик и не представлял, что курс его жены так сильно взлетел со дня их свадьбы. Таких денег у него, конечно же, не было, а за спасибо продюсер семью спасать не желал и даже наоборот, сказал, что певунью надо отпустить, а то задохнется в тисках вялого патриархата.

Толик собирался набить ему морду, но побоялся, что может проиграть в битве, и решил попробовать другой метод. С тещей у них были холодно-сдержанные отношения, как у страховой компании и автомобилиста. Раз в год встреча была неизбежна, и каждый терпел ее с достоинством. Толик рассказал о проблеме, слегка приукрасив. Намекнул теще на внуков, что будут расти без стремительно обретающей популярность матери, на себя, построившего этот брак с нуля, и на то, что все артисты обязательно заканчивают где-то в наркодиспансерах.

Теща со скучающим видом выслушала эту полуторачасовую презентацию и спокойно сказала:

— Да не мути ты воду. Это у нее второй переходный возраст.

— Чего-чего? — нахмурился Толик.

— Наследственный феномен. В тридцать семь у нас в роду все женщины ударяются в творчество. Она же в день рождения запела?

Толик задумался и вспомнил, как жена год назад задула свечи на пицце и вдруг ни с того ни с сего пропела что-то про «попытку номер пять», и кивнул.

— Ну вот. Это тебе еще повезло, что она поет. Я в ее возрасте вела кулинарную колонку в журнале «Крестьянка», а моя мать увлекалась таксидермией, причем сама добывала материал. Как вспомню всех этих несчастных белочек, барсучков… Как-то раз даже на волка замахнулась. В общем, жди, пока ей тридцать девять стукнет, а там само пройдет.

Толик всегда чувствовал, что теща — человек из параллельной реальности, и лишний раз убедился, что обсуждать с ней серьезные вещи этого мира бесполезно.

Через полгода у супруги вышло семь хитов и нормальный клип, в котором не было занавесок и мимо не пробегал с жалобами вечно голодный кот. Близились первые гастроли. Дети, в отличие от отца, очень гордились матерью и желали ей если не платиновый альбом, то хотя бы дюралюминиевый. Мохов знал, что как только жена выйдет из квартиры с чемоданом, то уже вряд ли вернется. Деньги и слава любого сведут с пути целомудрия, особенно если путь состоит из старой трехкомнатной квартиры на периферии, работы на почте и мужа — водителя трамвая.

Гастроли получились успешными. Двадцать концертов пролетели как один. Моховой подпевали, просили автографы, дарили цветы. Ее песни быстро становились народными, но Толик не мог разделить радость, хотя все тексты были посвящены ему. А потом, когда тур закончился и продюсер предложил подписать контракт на три года, Мохову как подменили.

— Нет, нельзя мне на три года. У дочери в следующем году выпускной в девятом классе, а с младшим надо к соревнованиям готовиться и математику подтянуть — троек нахватал. Без меня они не справятся. Да и с почты звонили, говорят, что мой отпуск за свой счет затянулся.

— Оля, какая почта? Какие тройки? У тебя все шансы пробиться в хит-парад «Радио Дача», а там не за горами и «Милицейская волна»!

— О, точно! Еще же и дача на носу! Толик-балбес там все цветники нарушит без меня. Всё, я закругляюсь, пишите письма, звоните. Будет время — приезжайте в гости.

С этими словами Оля Мохова покинула студию звукозаписи и, взяв такси, отправилась домой.

— Так ты вернулась? — не верил своим глазам Толик.

— Вернулась.

— Насовсем?

— Насовсем.

— А как же большая сцена? — не мог поверить своему счастью Мохов.

— Не такая уж она и большая. А с Варум мне все равно не спеть, так как она уже не выступает. Так что я решила: хватит. Надеюсь, ты хотя бы торт догадался купить? Или опять пиццей отмечать будем? — в глазах жены читалась угасающая надежда.👇