01.07.2026 06:00
Люблю людей, которые не сдаются.
Люблю людей, которые не сдаются.
Жаль, что один из них – это я.
Два года я носила реснички. И это было очень удобно. Особенно когда постоянно в дороге. Проснулась Аня – и уже красивая.
Потом началась аллергия. Но пух закончился, а узкие глаза – нет. Пришлось снять реснички с глубоким сожалением и некоторой обидой на тополи.
Прошёл почти год. В один чёрный бьюти-четверг я внезапно поняла, что вражеские аллергены отступили. Я набрала мастера. Она сказала, что клей теперь другой, всё будет хорошо.
А так как я успела соскучиться, объём был выбран предпоследний с края. Как крылья бабочки, казалось мне, по факту – как навес от солнца…
Всё получилось действительно красиво, и по полезности тоже хорошо – чуть-чуть не дотягивало до штор блэкаут.
На следующий день появился дискомфорт. Я списала на то, что ресницы тяжёлые. Надо пережить и привыкнуть к такой красоте, хотя понимала, что мастер немного перестаралась с объёмом. Когда я моргала, по комнате проносился лёгкий ветерок.
На утро третьего дня от сотворения ресниц глаза не открылись совсем.
Я начала дышать глубже и уговаривать себя не разводить панику.
Пробовала разлепить слипшиеся ресницы пальцами, но это доставляло боль: навес из ресниц сработал как капкан, и было ощущение, что в глаза насыпали песка.
Для начала надо принять супрастин – успокаивала я себя…
И вот, тихонечко, почти ползком, я спускалась к аптечке на кухню со второго этажа по винтовой лестнице.
Быстрого набора в телефоне не было. Спустившись, я села на пол и разревелась от обиды.
Причапала Джуня, моя ши-тцу, и стала лизать мне лицо, и в какой-то момент я даже надеялась, что это поможет.
Наверное, здравый смысл ещё теплился в моём несчастном организме, поэтому мы вместе продолжили путь на кухню.
Нашла аптечку на ощупь. В то время я гоняла вес, сидела на гречке и грудке, и у меня имелись всякие очищающие средства, ну сами понимаете…Вслепую роясь в аптечке подумала, что русская рулетка, конечно, круто, но не сегодня, Аня.
Как назло, никто мне не звонил.
В отчаянии я начала читать молитву и снова разревелась. Жалость к себе была такой глубокой, а слёзы такими очищающими, что появился просвет.
Свет божий и дневной дали мне надежду найти супрастин, а «Нукасрин» постараться не пить до лучших времён.
Но читать мелкий шрифт на блестящих блистерах было плохой идеей, и совсем нереализуемой.
Я вспомнила, что в рюкзаке тоже есть таблетки, которые обычно вожу с собой на природу. Там только валерьянка и супрастин – спасение близко.
Потом потихоньку тёплой водой отмочила свой шатёр из гипоаллергенного моноволокна. Глаза открылись, и о, боже! Шрек в лучшие свои годы, который всю ночь дегустировал рассол, и один укушенный пчёлами мопс были просто бледными тенями на фоне моего отражения.
Я заорала так, что Джуня рванула под стол, устроив дрифт на кухне, и в заносе, кажется, стукнулась об ножку стола.
Собака издала что-то среднее между стоном и отрыжкой, а я снова разревелась, проклиная эффект бабочки и это отражение – этот несчастный ревущий пельмень, забытый всеми в кастрюле.
Лечилась лекарствами. Молитвами тоже, потому что доктор сказал, что моя жопа-морда (так и выдал: ваша высокохудожественная припухлость) – это не самое страшное. Можно вообще-то лишиться зрения вследствие бактериальной инфекции.
Ко всему добавилась ещё и светобоязнь, и Саша купил мне ужасные очки с большими коричневыми линзами.
А может, это у него появилась боязнь высокохудожественной припухлости.
Мастер ресничек попросила скинуть оплату, когда пришлёт новые реквизиты.
И вот я, с эталонным отёком, мечта любой диссертации, отправляла деньги совсем без злобы и впервые не хотела искать виноватых.
Остались лишь горечь и обида, что это, похоже, была моя последняя встреча с ресничками…
P. S. Саша тогда предложил сделать фото на паспорт, потому что когда-нибудь, глядя в этот маленький красный альбом, ты вспомнишь одну удивительную историю с хэштегом #яумамыпчеловод.
Аня не Каренина
Жаль, что один из них – это я.
Два года я носила реснички. И это было очень удобно. Особенно когда постоянно в дороге. Проснулась Аня – и уже красивая.
Потом началась аллергия. Но пух закончился, а узкие глаза – нет. Пришлось снять реснички с глубоким сожалением и некоторой обидой на тополи.
Прошёл почти год. В один чёрный бьюти-четверг я внезапно поняла, что вражеские аллергены отступили. Я набрала мастера. Она сказала, что клей теперь другой, всё будет хорошо.
А так как я успела соскучиться, объём был выбран предпоследний с края. Как крылья бабочки, казалось мне, по факту – как навес от солнца…
Всё получилось действительно красиво, и по полезности тоже хорошо – чуть-чуть не дотягивало до штор блэкаут.
На следующий день появился дискомфорт. Я списала на то, что ресницы тяжёлые. Надо пережить и привыкнуть к такой красоте, хотя понимала, что мастер немного перестаралась с объёмом. Когда я моргала, по комнате проносился лёгкий ветерок.
На утро третьего дня от сотворения ресниц глаза не открылись совсем.
Я начала дышать глубже и уговаривать себя не разводить панику.
Пробовала разлепить слипшиеся ресницы пальцами, но это доставляло боль: навес из ресниц сработал как капкан, и было ощущение, что в глаза насыпали песка.
Для начала надо принять супрастин – успокаивала я себя…
И вот, тихонечко, почти ползком, я спускалась к аптечке на кухню со второго этажа по винтовой лестнице.
Быстрого набора в телефоне не было. Спустившись, я села на пол и разревелась от обиды.
Причапала Джуня, моя ши-тцу, и стала лизать мне лицо, и в какой-то момент я даже надеялась, что это поможет.
Наверное, здравый смысл ещё теплился в моём несчастном организме, поэтому мы вместе продолжили путь на кухню.
Нашла аптечку на ощупь. В то время я гоняла вес, сидела на гречке и грудке, и у меня имелись всякие очищающие средства, ну сами понимаете…Вслепую роясь в аптечке подумала, что русская рулетка, конечно, круто, но не сегодня, Аня.
Как назло, никто мне не звонил.
В отчаянии я начала читать молитву и снова разревелась. Жалость к себе была такой глубокой, а слёзы такими очищающими, что появился просвет.
Свет божий и дневной дали мне надежду найти супрастин, а «Нукасрин» постараться не пить до лучших времён.
Но читать мелкий шрифт на блестящих блистерах было плохой идеей, и совсем нереализуемой.
Я вспомнила, что в рюкзаке тоже есть таблетки, которые обычно вожу с собой на природу. Там только валерьянка и супрастин – спасение близко.
Потом потихоньку тёплой водой отмочила свой шатёр из гипоаллергенного моноволокна. Глаза открылись, и о, боже! Шрек в лучшие свои годы, который всю ночь дегустировал рассол, и один укушенный пчёлами мопс были просто бледными тенями на фоне моего отражения.
Я заорала так, что Джуня рванула под стол, устроив дрифт на кухне, и в заносе, кажется, стукнулась об ножку стола.
Собака издала что-то среднее между стоном и отрыжкой, а я снова разревелась, проклиная эффект бабочки и это отражение – этот несчастный ревущий пельмень, забытый всеми в кастрюле.
Лечилась лекарствами. Молитвами тоже, потому что доктор сказал, что моя жопа-морда (так и выдал: ваша высокохудожественная припухлость) – это не самое страшное. Можно вообще-то лишиться зрения вследствие бактериальной инфекции.
Ко всему добавилась ещё и светобоязнь, и Саша купил мне ужасные очки с большими коричневыми линзами.
А может, это у него появилась боязнь высокохудожественной припухлости.
Мастер ресничек попросила скинуть оплату, когда пришлёт новые реквизиты.
И вот я, с эталонным отёком, мечта любой диссертации, отправляла деньги совсем без злобы и впервые не хотела искать виноватых.
Остались лишь горечь и обида, что это, похоже, была моя последняя встреча с ресничками…
P. S. Саша тогда предложил сделать фото на паспорт, потому что когда-нибудь, глядя в этот маленький красный альбом, ты вспомнишь одну удивительную историю с хэштегом #яумамыпчеловод.
Аня не Каренина