— Ты что-то раскабанела за зиму.

— Ты что-то раскабанела за зиму. На море поеду без тебя, — заявил муж. Но я это так не оставила...

Сырники в то утро пригорели с одного бока. Ольга отвлеклась на кота, уронившего пустую банку из-под сметаны, и не успела вовремя перевернуть их. Ничего, Гена всё равно зальёт вареньем.

Геннадий сидел за столом в майке и трениках, листал телефон и шевелил большим пальцем ноги. Перед ним стояла кружка «Лучший рыбак Сысерти». За пять лет он рыбачил дважды.

— Оль, чай где?

— Сейчас налью.

— А сахар?

— В сахарнице, Ген. Как и последние двадцать три года.

Он хмыкнул. Ольга поставила перед ним тарелку и села напротив. За окном таял мартовский снег, с крыши капало в жестяной таз.

— Слушай, я вчера путёвки смотрела. В Анапе есть санаторий у моря, с процедурами. В конце июня выйдет недорого. Даша, может, тоже на недельку приедет после сессии.

Гена отложил телефон и окинул её оценивающим взглядом.

— Ты что-то раскабанела за зиму. На море поеду без тебя.

Сказал и откусил сырник, словно сообщил прогноз погоды.

Ольга решила, что ослышалась или он шутит. Но Гена спокойно продолжал жевать.

— Что?

— Что слышала. Посмотри на себя: халат еле сходится. В прошлом году в купальнике на пляже была — я не знал, куда глаза девать. Мужики оглядывались\!

— Мужики оглядывались, — повторила она.

— Ну, не в том смысле\! Короче, мужики с работы зовут на рыбалку в Астрахань, а потом, может, сам в Сочи съезжу. Отдохну по-человечески. А ты похудей, в зал запишись. Я даже денег на абонемент дам.

Он сполоснул кружку — впервые за год — и ушёл одеваться.

Ольга сидела над остывшим чаем и слушала: кап. Кап. Кап.

Ей было сорок семь. Двадцать три года брака, взрослая дочь, похороны мамы, ипотека за двушку на Эльмаше, которую они выплатили вместе. Да, за зиму она набрала пять-шесть килограммов. Зима выдалась тяжёлой: в ноябре слегла мама, в январе её не стало. Потом полтора месяца бумаг, нотариус, продажа садового участка в Верхней Пышме. Ольга заедала горе пирожками из пекарни у проходной. Ей было не до зеркала.

А Гена, выходит, думал о её внешности.

Из комнаты донеслось:

— Оль\! Где новая синяя рубашка?

— В шкафу, на плечиках.

— Нету\!

— Значит, в стирке.

— Ладно, серую надену.

Ольга вдруг вспомнила, что не знает, откуда взялась синяя рубашка. Обычно она сама покупала мужу одежду по размеру, на распродажах. А эта появилась в феврале — дорогая, приталенная, с вышитой лошадкой на кармане. Гена объяснил, что подарили коллеги.

Но день рождения у него в сентябре.

— На двадцать третье, — отмахнулся он. — Какая разница?

В ванной появился новый флакон дорогой туалетной воды. Раньше муж обходился дезодорантом с запахом, который Ольга называла «автомойкой». Теперь он не расставался с телефоном и даже брал его в ванную.

Ольга выключила газ под чайником и пошла собираться. Колготки, юбка, свитер, сумка, ключи. Руки работали сами, а в голове звенела пустота.

— Я сегодня во вторую, — сказал Гена в прихожей. — Приду поздно. Не жди.

Он работал мастером в автосервисе, график был плавающим. Ольга давно перестала уточнять подробности.

Дверь хлопнула.

На работе всё валилось из рук. Она дважды ошиблась в документах на отгрузку, накричала на невиноватого грузчика Толика, потом извинилась и угостила его печеньем.

Пятидесятилетний Толик с разбитыми костяшками посмотрел на неё внимательно.

— Ольга Сергеевна, у вас что-то случилось?

— Нет, Толя. Всё нормально.

— Если что — скажите.

Она кивнула и ушла в свою каморку за стеклянной перегородкой. Села и...