24.05.2026 16:44
...
... Оттуда переехали к старшему брату папы, Льву Захаровичу, в г. Белебей (Башкирия). С ним осталась жить мать...
=====================
Их память священна. Люди блокадного Ленинграда
«Я всё время хотела есть. Мне всю жизнь не доставало папы…». Воспоминания Кутузовой Галины Михайловны, блокадницы
Кутузова Галина Михайловна, урожд. Кубланова, родилась 31 января 1938 г. в г. Ленинград. Родители: Михаил Захарович и Софья Ильинична.
Мой отец 1902 г.р. родился в г. Невель. Тогда это - Витебская губерния. Вся папина родня жила в Ленинграде. Мая мамочка 1901 г.р. родилась в г. Бобруйск (Белоруссия). Там была полоса оседлости евреев. Мои родители – евреи по национальности, оба члены КПСС, закончили специальную партийную школу. Отец преподавал, а мама работала в райкоме партии в одном из районов Ленинграда.
Я родилась в роддоме на Новороссийской ул. Второй ребёнок в семье. Старшая сестра, Клара Львовна (урожд. Богданова, в замужестве Тимофеева), старше меня на 14 лет, она – ленинградка, дочь мамы от 1-го брака. Её назвали в честь Клары Цеткин. Сестра окончила школу перед самой войной. Мама говорила, что я родилась с кудряшками, с чёрными волосиками, смуглянкой. Наша семья жила в доходном доме 1914-1915 гг. постройки в стиле модерн на пр. Динамо. Он был построен в виде буквы «Л», с аркой, 6-тиэтажный, добротный. Архитектор нашего дома – Василий Шауб. Был изумительный дом. В советские годы, 1930-е, в нём устроили общежитие для партийных работников, другую часть дома занимала школа. Потом построили типовую школу, и родителям дали класс под квартиру. Напротив дома построили больницу для партийных. Надо сказать, что у членов райкомов была своя обкомовская больница. В нашей квартире – отдельной была великолепная обстановка: паркет на полу, ванная, кухня, 3 комнаты с окнами на разные стороны, шикарный балкон с видом на Малую Невку. В доме всего было 2 таких балкона. Окна кухни и комнаты смотрели во двор. Я родилась в Ленинграде, и не знала, что такое белые ночи. Как стояла мебель, помню. У нас была шикарная библиотека (её забрали чужие люди). Родители сами перестраивали квартиру (проводили водопровод, канализацию), обустраивали массивной фабричной мебелью. Потом по образцу нашей квартиры в доме построили ещё 2 квартиры.
Вы знаете, меня никто и никогда не опрашивал, как Вы, не беседовал со мной. Мне трудно сразу вспомнить. И я, такая вот, не расспрашивала маму, не вела дневников, не писала воспоминания. Очень об этом жалею, и давно жалею.
На начало Великой Отечественной войны мне было всего 3,5 года. Я не помню начало войны. Папа сразу пошёл в народное ополчение. В конце июня он комплектовал воинскую часть из рабочих и служащих, часто не обученных военному делу. Он погиб в том же 1941 г. под Ленинградом, как оказалось. Мы о нём долго ничего не знали. Мама всё время его ждала и надеялась, что он вернётся.
Как-то мы попали под артобстрел. Я после этого сразу заболела корью, и у меня стал сильно косить правый глаз. Лишь, когда мы вернулись в Ленинград из эвакуации, меня стали лечить. Очки мне меняли каждый год. Глаз со временем восстановился.
Я помню свою красивую куклу, помню саму эвакуацию из города. Но перед этим старшая сестра, Клара, пошла на курсы связистов в Ленинграде, тайком от мамы. В это время уже от папы вестей не было. Мы думали, что папа на фронте воюет. Помню, как нас бомбили по дороге Ладожского озера. Помню снежную дорогу. Этот эваколисток хранила сестра. Мы эвакуировались вчетвером (мама, бабушка по отцу, я и сестра) в г. Сызрань (Куйбышевская обл.). Там жила мамина сестра, Фира Ильинична. Но мы жили там недолго. Оттуда переехали к старшему брату папы, Льву Захаровичу, в г. Белебей (Башкирия). С ним осталась жить мать отца, наша бабушка Двойра Моисеевна (еврейское имя и отчество), 1861 г.р. По документам она – Двейра Мовшевна. Но все её звали Верой. Она говорила, что родилась тогда, когда крепостное право отменили. Она умница, 4-ых своих детей вырастила и 7-ых мужа от его первой жены. Он был вдовцом. Дядя Лев там
=====================
Их память священна. Люди блокадного Ленинграда
«Я всё время хотела есть. Мне всю жизнь не доставало папы…». Воспоминания Кутузовой Галины Михайловны, блокадницы
Кутузова Галина Михайловна, урожд. Кубланова, родилась 31 января 1938 г. в г. Ленинград. Родители: Михаил Захарович и Софья Ильинична.
Мой отец 1902 г.р. родился в г. Невель. Тогда это - Витебская губерния. Вся папина родня жила в Ленинграде. Мая мамочка 1901 г.р. родилась в г. Бобруйск (Белоруссия). Там была полоса оседлости евреев. Мои родители – евреи по национальности, оба члены КПСС, закончили специальную партийную школу. Отец преподавал, а мама работала в райкоме партии в одном из районов Ленинграда.
Я родилась в роддоме на Новороссийской ул. Второй ребёнок в семье. Старшая сестра, Клара Львовна (урожд. Богданова, в замужестве Тимофеева), старше меня на 14 лет, она – ленинградка, дочь мамы от 1-го брака. Её назвали в честь Клары Цеткин. Сестра окончила школу перед самой войной. Мама говорила, что я родилась с кудряшками, с чёрными волосиками, смуглянкой. Наша семья жила в доходном доме 1914-1915 гг. постройки в стиле модерн на пр. Динамо. Он был построен в виде буквы «Л», с аркой, 6-тиэтажный, добротный. Архитектор нашего дома – Василий Шауб. Был изумительный дом. В советские годы, 1930-е, в нём устроили общежитие для партийных работников, другую часть дома занимала школа. Потом построили типовую школу, и родителям дали класс под квартиру. Напротив дома построили больницу для партийных. Надо сказать, что у членов райкомов была своя обкомовская больница. В нашей квартире – отдельной была великолепная обстановка: паркет на полу, ванная, кухня, 3 комнаты с окнами на разные стороны, шикарный балкон с видом на Малую Невку. В доме всего было 2 таких балкона. Окна кухни и комнаты смотрели во двор. Я родилась в Ленинграде, и не знала, что такое белые ночи. Как стояла мебель, помню. У нас была шикарная библиотека (её забрали чужие люди). Родители сами перестраивали квартиру (проводили водопровод, канализацию), обустраивали массивной фабричной мебелью. Потом по образцу нашей квартиры в доме построили ещё 2 квартиры.
Вы знаете, меня никто и никогда не опрашивал, как Вы, не беседовал со мной. Мне трудно сразу вспомнить. И я, такая вот, не расспрашивала маму, не вела дневников, не писала воспоминания. Очень об этом жалею, и давно жалею.
На начало Великой Отечественной войны мне было всего 3,5 года. Я не помню начало войны. Папа сразу пошёл в народное ополчение. В конце июня он комплектовал воинскую часть из рабочих и служащих, часто не обученных военному делу. Он погиб в том же 1941 г. под Ленинградом, как оказалось. Мы о нём долго ничего не знали. Мама всё время его ждала и надеялась, что он вернётся.
Как-то мы попали под артобстрел. Я после этого сразу заболела корью, и у меня стал сильно косить правый глаз. Лишь, когда мы вернулись в Ленинград из эвакуации, меня стали лечить. Очки мне меняли каждый год. Глаз со временем восстановился.
Я помню свою красивую куклу, помню саму эвакуацию из города. Но перед этим старшая сестра, Клара, пошла на курсы связистов в Ленинграде, тайком от мамы. В это время уже от папы вестей не было. Мы думали, что папа на фронте воюет. Помню, как нас бомбили по дороге Ладожского озера. Помню снежную дорогу. Этот эваколисток хранила сестра. Мы эвакуировались вчетвером (мама, бабушка по отцу, я и сестра) в г. Сызрань (Куйбышевская обл.). Там жила мамина сестра, Фира Ильинична. Но мы жили там недолго. Оттуда переехали к старшему брату папы, Льву Захаровичу, в г. Белебей (Башкирия). С ним осталась жить мать отца, наша бабушка Двойра Моисеевна (еврейское имя и отчество), 1861 г.р. По документам она – Двейра Мовшевна. Но все её звали Верой. Она говорила, что родилась тогда, когда крепостное право отменили. Она умница, 4-ых своих детей вырастила и 7-ых мужа от его первой жены. Он был вдовцом. Дядя Лев там