19.07.2026 07:24
...
...лукавого торговца на белебеевской ярмарке. Не стану мучить вас подробностями...
=====================
УЧАЛИНСКОЕ ОЖЕРЕЛЬЕ. ЧАСТЬ 2.
Вдоль дороги тянулись относительно новые коттеджи. Подобные сооружения обычно не будоражат мою фантазию, но у дома №80 я невольно замер. Какой-то местный ценитель морских ужасов, видимо, пересмотрев «Челюсти» Спилберга и «Мегалодона» Тертелтауба, соорудил инсталляцию, от которой даже смелый ворон на заборе вздрогнул бы от неожиданности. Голубые волны из покрашенных покрышек вздымались к небу, а из их пены на прохожих выскакивала огромная акула с пастью, способной, кажется, проглотить задумавшегося пешика, разом покончив с его мечтой о спокойной прогулке по округе. Зрелище было столь неожиданным в глубине Башкортостана — края, что моря не видит даже во сне, разве что в мечтах о далеком пути от Агидели через Каму и Волгу к Черному морю, — что я минуту стоял, размышляя: не привиделось ли мне все это
Отойдя от акульей засады, я прошел совсем немного до Звездного переулка. На перекрестке мне пришлось пропустить деловитого пса с интересным окрасом: тело белое, как первый снег на вершине Иремеля, а голова черная, словно туча перед грозой в предгорьях Нурали. Настоящий учалинский ландсир — порода, не занесенная пока в официальный реестр Российской кинологической федерации, но явно имеющая право на существование. Уважительно дождавшись, пока четвероногий прохожий в ошейнике завершит свой деловитый маневр, я свернул направо и двинулся в гору, к березовой роще, чьи стволы в предвкушении встречи с Башкирским пилигримом приветственно зашелестели желтеющей листвой.
Звездный переулок быстро закончился, и я свернул в Солнечный — название, обещающее свет и тепло его жителям даже в пасмурный день. Оттуда грунтовка устремилась вверх, и дальше все стало делом техники и бережного отношения к собственному сердцу: никаких драматических нагрузок, лишь ровный стук, будто юная барабанщица на матче баскетбольного «Динамо», отбивала мне ритм восхождения. Поднимаясь в гору, я покинул территорию города и оказался в Учалинском сельсовете, и вот — вершина. 653 метра у моих ног, а вокруг — простор, от которого захватывает дух. Смотровая площадка оказалась изумительной: с нее открывался вид на весь город, раскинувшийся внизу, как мозаика из зелени, кирпича и разноцветных крыш. Соседние зеленые холмы ограждали город от ветров и напастей. Чуть правее, на самом краю горизонта, поблескивала узкая полоска Ительбановского водохранилища — серебряная нить, вплетенная в зеленый узор учалинской земли. В общем я оказался в месте, куда нужно брать с собой кумыс и вкусняшки и дожидаться, пока солнце не коснется вершины Таштбиика. Но не удержусь от напоминания: хороший тон — унести с собой все, что принесли.
С вершины горы я немного осмотрелся. Признаюсь, изначально я собирался спуститься к трассе и вдоль нее добраться до озера — маршрут столь же прямолинейный, сколь и лишенный поэзии. Но, оглядевшись, предположил, что можно было спуститься по травянистому склону к садам, а оттуда выйти к озеру через железнодорожную ветку. Выпив для храбрости (шу-чу, разумеется) немного чаю из термоса, я начал осторожно спускаться по склону, стараясь не споткнуться о камушек, который, возможно, еще со времен первопроходцев лежал здесь в ожидании неосторожного путника, и не поскользнуться на траве, скользкой, как язык лукавого торговца на белебеевской ярмарке. Не стану мучить вас подробностями спуска — скажу лишь одно: если идешь не спеша, то упасть достаточно сложно.
К моему удивлению, на одной из полянок я обнаружил несколько буренок, мирно пасущихся под облаками. Будто попал на съемки рекламы маслозавода, который должен был ждать меня внизу. Что за упущенная возможность для фотографа: коровы на фоне учалинских холмов, а вдали — обещание сливочного масла, достойного стола столичных гурманов! Когда я вышел из зарослей, впереди раскинулось величественное башкирское озеро Большие Учалы, а у его берегов, словно кусочки смальты, рассыпались
=====================
УЧАЛИНСКОЕ ОЖЕРЕЛЬЕ. ЧАСТЬ 2.
Вдоль дороги тянулись относительно новые коттеджи. Подобные сооружения обычно не будоражат мою фантазию, но у дома №80 я невольно замер. Какой-то местный ценитель морских ужасов, видимо, пересмотрев «Челюсти» Спилберга и «Мегалодона» Тертелтауба, соорудил инсталляцию, от которой даже смелый ворон на заборе вздрогнул бы от неожиданности. Голубые волны из покрашенных покрышек вздымались к небу, а из их пены на прохожих выскакивала огромная акула с пастью, способной, кажется, проглотить задумавшегося пешика, разом покончив с его мечтой о спокойной прогулке по округе. Зрелище было столь неожиданным в глубине Башкортостана — края, что моря не видит даже во сне, разве что в мечтах о далеком пути от Агидели через Каму и Волгу к Черному морю, — что я минуту стоял, размышляя: не привиделось ли мне все это
Отойдя от акульей засады, я прошел совсем немного до Звездного переулка. На перекрестке мне пришлось пропустить деловитого пса с интересным окрасом: тело белое, как первый снег на вершине Иремеля, а голова черная, словно туча перед грозой в предгорьях Нурали. Настоящий учалинский ландсир — порода, не занесенная пока в официальный реестр Российской кинологической федерации, но явно имеющая право на существование. Уважительно дождавшись, пока четвероногий прохожий в ошейнике завершит свой деловитый маневр, я свернул направо и двинулся в гору, к березовой роще, чьи стволы в предвкушении встречи с Башкирским пилигримом приветственно зашелестели желтеющей листвой.
Звездный переулок быстро закончился, и я свернул в Солнечный — название, обещающее свет и тепло его жителям даже в пасмурный день. Оттуда грунтовка устремилась вверх, и дальше все стало делом техники и бережного отношения к собственному сердцу: никаких драматических нагрузок, лишь ровный стук, будто юная барабанщица на матче баскетбольного «Динамо», отбивала мне ритм восхождения. Поднимаясь в гору, я покинул территорию города и оказался в Учалинском сельсовете, и вот — вершина. 653 метра у моих ног, а вокруг — простор, от которого захватывает дух. Смотровая площадка оказалась изумительной: с нее открывался вид на весь город, раскинувшийся внизу, как мозаика из зелени, кирпича и разноцветных крыш. Соседние зеленые холмы ограждали город от ветров и напастей. Чуть правее, на самом краю горизонта, поблескивала узкая полоска Ительбановского водохранилища — серебряная нить, вплетенная в зеленый узор учалинской земли. В общем я оказался в месте, куда нужно брать с собой кумыс и вкусняшки и дожидаться, пока солнце не коснется вершины Таштбиика. Но не удержусь от напоминания: хороший тон — унести с собой все, что принесли.
С вершины горы я немного осмотрелся. Признаюсь, изначально я собирался спуститься к трассе и вдоль нее добраться до озера — маршрут столь же прямолинейный, сколь и лишенный поэзии. Но, оглядевшись, предположил, что можно было спуститься по травянистому склону к садам, а оттуда выйти к озеру через железнодорожную ветку. Выпив для храбрости (шу-чу, разумеется) немного чаю из термоса, я начал осторожно спускаться по склону, стараясь не споткнуться о камушек, который, возможно, еще со времен первопроходцев лежал здесь в ожидании неосторожного путника, и не поскользнуться на траве, скользкой, как язык лукавого торговца на белебеевской ярмарке. Не стану мучить вас подробностями спуска — скажу лишь одно: если идешь не спеша, то упасть достаточно сложно.
К моему удивлению, на одной из полянок я обнаружил несколько буренок, мирно пасущихся под облаками. Будто попал на съемки рекламы маслозавода, который должен был ждать меня внизу. Что за упущенная возможность для фотографа: коровы на фоне учалинских холмов, а вдали — обещание сливочного масла, достойного стола столичных гурманов! Когда я вышел из зарослей, впереди раскинулось величественное башкирское озеро Большие Учалы, а у его берегов, словно кусочки смальты, рассыпались