Радость от встречи с озером была велика, но не прошло и минуты, как неподалеку появилось новое испытание.

Радость от встречи с озером была велика, но не прошло и минуты, как неподалеку появилось новое испытание. По 2-й Береговой линии из села Учалы выскочила парочка овчарок, чей лай звучал не столько приветливо, сколько многообещающе — в смысле скорой встречи с моими штанинами. Хозяина поблизости не наблюдалось, видимо, псы находились на вольных хлебах. Поэтому действовал по обстановке: мгновенно скрылся в ближайших зарослях и принялся разрывать дистанцию, трейлраня вдоль берега с ловкостью, которой позавидовал бы титулованный Килиан Бургада.

Укрывшись от овчарок в прибрежных зарослях и убедившись, что хвостатые стражи потеряли меня из виду, я выдохнул и обнаружил, что западный берег озера щедро одарил меня неплохой лесополосой, вдоль которой тянулась накатанная рыбацкая тропа, протоптанная не одним поколением любителей утренней зорьки и тихой беседы с поплавком. Периодически к воде вели узкие тропинки, и я, уподобившись любопытному гостю на чужом празднике, периодически по ним спускался. Тот год выдался маловодным, поэтому вместо зеркальной глади меня чаще встречало дно обмелевшего озера. Вдали на водной глади суетились утки всех мастей и размеров, но при моем приближении они дружно взмывали в небо. Две серые цапли, не выдержав моего вторжения, тоже поднялись с величавым недовольством, а вот пара лебедей решили не нарушать свой плавный танец на безопасном расстоянии, решив, что моя персона не представляет угрозы.

Прогулявшись таким манером около 1,5 километров вдоль берега, я вышел к небольшой дорожке, ведущей, вероятно, к насосной станции. Поняв, что пора прощаться с озером, я выдвинулся к обочине дороги, ведущей в сторону станции «Комбинатская».

Обочина оказалась на редкость гостеприимной, машин почти не было, и я шагал с завидной легкостью. Слева, за лесочком, прятались коллективные сады №9 — небольшое царство яблонь и смородины. Вскоре дорога вывела меня к небольшому переезду, где железнодорожная ветка убегала в сторону производственной площадки «Технониколя». Московское предприятие в 1999 году выкупило Учалинский картонно-рубероидный завод, основанный в 1975 году для производства рубероида, пергамина, рубемаста, а позже — бикроста. Москвичи провели реконструкцию, модернизировали оборудование и сменили вывеску на «Технофлекс». С тех пор компания у башкирского озера не сидела сложа руки: расширяла ассортимент, вводила новые мощности по картону, бумаге, кровельным материалам и экструдированному пенополистиролу.

Перейдя переезд, я продолжил путь по обочине мимо станции «Комбинатская». Пассажирских поездов здесь, разумеется, не водилось, а станция, расположенная на 28-километровом ведомственном участке Учалы—Комбинатская—Межозерное, трудилась на благо УГОКа. Говорят, южнее Межозерного ветка тянулась еще на 8 километров. Быть может, в старые времена мечтали соединить Учалы с Магнитогорском по железной дороге, но в советское время эта затея так и осталась мечтой, а нынче в Зауралье с подобными инфраструктурными проектами все вообще обстоит совсем непросто.

Я прошел мимо станционного здания, отделанного серым сайдингом, яркой и ухоженной цветочной клумбы и просторной парковки. А вот следующая картина заставила усмехнуться: рядом с воротами железнодорожного цеха ютилась убитая автобусная остановка. Такой контраст, будто рядом с ханским шатром поставили ветхую юрту без половины кошмы. Где-то слева остался поворот к литейному цеху, обозначенный горкой огромных валунов. Прогулявшись еще немного вдоль лесочка, я вышел к заправке «Башнефти». Магазинчик на АЗС, возможно, и имелся, но я не обратил внимания, ведь с продуктами и водой у меня было все в порядке.

Пройдя мимо заправки я оказался у перекрестка с красным указателем «Технониколь». От предприятия к вершине Лысой горы тянулась улица Кровельная — название, достойное прозаика, а не поэта. Говорят, по этой улице можно выйти на неплохую смотровую площадку, откуда открывается шикарный вид на город. Но я шел по своему маршруту, поэтому аккуратно пересек нерегулируемый