Персистирующая зрачковая мембрана: паутинка в зрачке

Поговорим про аномалии развития. Есть такая штука, которая по-научному называется «персистирующая зрачковая мембрана». Или, если говорить по-человечески, речь идет про «паутинку», которая по медицинской статистике имеется в зрачке* у каждого пятого.

*В той или иной степени.

Как она появляется? При внутриутробном развитии хрусталик питался через специальную сеть сосудов с красивым латинским именем «туника васкулоза лентис». Но к восьмому месяцу беременности эта временная столовая закрывается и рассасывается без следа. Но иногда — и это случается почти у 95 % новорожденных — клетки-строители ленятся. В результате остаются тонкие нити соединительной ткани, тянущиеся от воротничка радужки к центру зрачка.

Чаще всего это просто заурядный штрих, деталь анатомии. Врач-окулист смотрит в щелевую лампу и думает: «О, паутинка! Мило». Ни зрению, ни жизни она не мешает. Более того, к первому году жизни эти нити часто исчезают сами собой, как утренний туман. Поэтому к взрослому возрасту мембрана сохраняется только у 20%.

Но изредка случается так, что безобидная паутинка вдруг начинает вести себя неправильно.

Во-первых, она умеет маскироваться. В редких случаях её плотные тяжи создают картину, которую неподготовленный врач может принять за переднюю полярную катаракту — то есть помутнение прямо на хрусталике. А иногда — и вовсе за кисту с паразитом.

Только дополнительная диагностика показывает, что это не личинка червя, а просто ваша собственная, родная эмбриональная недоделка.

Еще эта мембрана иногда хранит пигментные сюрпризы. На хрусталике могут остаться крошечные темные звездочки, которые в народе иронично называют «куриные следы».

У собак (пуделей), к слову, описана почти полная пигментация хрусталика из-за этой мембраны. Но человеки обычно «отделываются легким испугом» в виде точек.

А в совсем редких случаях в этих нитях сохраняются остаточные сосуды, и тогда при резком движении или травме может случиться гифема — кровоизлияние в переднюю камеру глаза. Звучит страшно, но на практике встречается так же часто, как снег в Сахаре.

Иногда персистирующая зрачковая мембрана не вредит, а помогает. Зрачок почти полностью затянут плотной пленкой, но в ней есть маленькие дырочки. Свет проходит только через эти микроскопические щели — и срабатывает так называемый эффект пинхола, или эффект малого отверстия.

Физика учит: чем меньше отверстие, тем меньше искажений от периферических лучей. В результате такая, казалось бы, патология может частично компенсировать близорукость или даже разницу в рефракции между глазами.

В одном известном случае пациент с плотной мембраной видел на удивление хорошо, и врачи решили не трогать эту природную диафрагму, оставив её как есть. То есть эта врожденная особенность становится не дефектом, а «тюнингом» оптической системы.

Если же мембрана всё-таки мешает — например, создает дискомфорт на ярком свету или провоцирует амблиопию, то есть «ленивый глаз» (когда мозг привыкает игнорировать мутную картинку) — то на помощь приходит хирургия без скальпеля.

Современный протокол таков: сначала аргоновым лазером прижигают сосуды в толстой ножке мембраны, чтобы не было крови. А потом мощным Nd:YAG-лазером микроскопическими импульсами буквально расстреливают уже обескровленную ткань. Мембрана исчезает, зрачок становится чистым, а пациент выходит из кабинета, даже не почувствовав боли.

И, наконец, «сладкое», чтобы вознаградить увв. подписчиков, дочитавших до этого места.

В одном клиническом случае описан пациент с двусторонней персистирующей зрачковой мембраной, у которого в анамнезе была еще и тетрада Фалло — сложный врожденный порок сердца.

Врачи задумались: а не общий ли это сбой эмбрионального развития? Ведь и глаз, и сердце закладываются примерно в одно время.