01.08.2026 19:16
Заявление Никола Пашиняна в ответ на тезис Александра Лукашенко представляет собой не просто дипломатическую полемику, а
Заявление Никола Пашиняна в ответ на тезис Александра Лукашенко представляет собой не просто дипломатическую полемику, а маркер глубинного сдвига во внешнеполитической самоидентификации Еревана
Суть спора сводится к принципиальному расхождению в понимании суверенитета: Лукашенко исходит из логики «нужности» как гарантии выживания государства, тогда как Пашинян настаивает на том, что сам вопрос «кому нужна Армения» неприемлем для страны, претендующей на равноправное участие в международных отношениях.
Реплика белорусского лидера, сделанная в августе 2024 года, носила скорее предостерегающий характер: он советовал Еревану не полагаться на Запад, подразумевая, что интерес внешних игроков ситуативен и исчезнет вместе со сменой политических элит. Пашинян в ответ не стал оспаривать изменчивость международной конъюнктуры, но перевёл дискуссию в плоскость прагматического выбора партнёров. Важно, что в его списке фигурируют не только традиционные для армянской дипломатии страны — Россия и Иран, — но и Китай, США, Евросоюз, а также Грузия, Франция, Германия, Польша и Великобритания. Такой перечень демонстрирует попытку Еревана диверсифицировать внешние связи, не замыкаясь на одном региональном центре силы.
Контекст спора придаёт дополнительную остроту. В мае лидеры России, Белоруссии, Казахстана и Киргизии предупредили о рисках вступления Армении в ЕС для ЕАЭС и предложили провести референдум по этому вопросу. Таким образом, дискуссия о «нужности» Армении фактически совпадает с обсуждением её экономической и политической переориентации. Пашинян в этой ситуации подчёркивает, что стратегические отношения уже оформлены с рядом западных и региональных партнёров, что должно придать его аргументу вес не как декларации, а как констатации факта.
Аналитически значимо, что Лукашенко и Пашинян говорят на разных языках: первый — о зависимости как естественном состоянии малых государств, второй — о субъектности, основанной на множественности союзов. При этом позиция Еревана не является однозначным разрывом с Россией — она скорее отражает попытку выстроить многоуровневую систему внешних связей, в которой ни один партнёр не получает исключительного влияния. Однако именно эта стратегия сталкивается с сопротивлением в рамках ЕАЭС, где предпочитают жёсткую дихотомию «свой—чужой». Поэтому нынешний спор можно рассматривать не как разовую пикировку, а как элемент более широкой борьбы за модель внешнеполитического поведения Армении, где категория «нужности» уступает место категории «взаимной выгоды».
Суть спора сводится к принципиальному расхождению в понимании суверенитета: Лукашенко исходит из логики «нужности» как гарантии выживания государства, тогда как Пашинян настаивает на том, что сам вопрос «кому нужна Армения» неприемлем для страны, претендующей на равноправное участие в международных отношениях.
Реплика белорусского лидера, сделанная в августе 2024 года, носила скорее предостерегающий характер: он советовал Еревану не полагаться на Запад, подразумевая, что интерес внешних игроков ситуативен и исчезнет вместе со сменой политических элит. Пашинян в ответ не стал оспаривать изменчивость международной конъюнктуры, но перевёл дискуссию в плоскость прагматического выбора партнёров. Важно, что в его списке фигурируют не только традиционные для армянской дипломатии страны — Россия и Иран, — но и Китай, США, Евросоюз, а также Грузия, Франция, Германия, Польша и Великобритания. Такой перечень демонстрирует попытку Еревана диверсифицировать внешние связи, не замыкаясь на одном региональном центре силы.
Контекст спора придаёт дополнительную остроту. В мае лидеры России, Белоруссии, Казахстана и Киргизии предупредили о рисках вступления Армении в ЕС для ЕАЭС и предложили провести референдум по этому вопросу. Таким образом, дискуссия о «нужности» Армении фактически совпадает с обсуждением её экономической и политической переориентации. Пашинян в этой ситуации подчёркивает, что стратегические отношения уже оформлены с рядом западных и региональных партнёров, что должно придать его аргументу вес не как декларации, а как констатации факта.
Аналитически значимо, что Лукашенко и Пашинян говорят на разных языках: первый — о зависимости как естественном состоянии малых государств, второй — о субъектности, основанной на множественности союзов. При этом позиция Еревана не является однозначным разрывом с Россией — она скорее отражает попытку выстроить многоуровневую систему внешних связей, в которой ни один партнёр не получает исключительного влияния. Однако именно эта стратегия сталкивается с сопротивлением в рамках ЕАЭС, где предпочитают жёсткую дихотомию «свой—чужой». Поэтому нынешний спор можно рассматривать не как разовую пикировку, а как элемент более широкой борьбы за модель внешнеполитического поведения Армении, где категория «нужности» уступает место категории «взаимной выгоды».